Я знаю!

Она там много чего навыдумывала, но директор, похоже, и впрямь винил себя.

— Любовь — великая сила, улыбка Дамблдора была печальной, — животворящая, как весенний дождь, но ее плодами не всегда становятся благие дела. Я уверен, Северус хотел, чтобы ты прожил жизнь, не омраченную тенями. С ним тебя связывали потери, горечь и боль, и он ушел, освобождая тебя от своего влияния.

Я открыл было рот, но Дамблдор жестом остановил меня.

— Профессор Снейп знал, что делает, Гарри, — веско произнес он. — У него была серьезная причина, чтобы оставить тебя, Хогвартс, покинуть страну.

— Какая причина? — не отступал я. — Зачем он так поступил?

— Ради твоего блага, мой мальчик.

Дамблдор замолчал, замер плоским изображением. Я окликнул его, но безрезультатно. Директора Хогвартса занимали свои места в рамах. Снейп встал в пол-оборота, облокотившись на спинку нарисованного кресла. Он пристально смотрел куда-то вглубь картины и всем своим видом показывал, что меня для него не существует. Но он спас меня! Спас, хотя все его обязательства давно истекли.

Я попрощался с Дамблдором и другими директорами, вышел из кабинета и вступил на лестницу.

О какой же причине говорил Дамблдор? Что он имел в виду? Снейп исчез ради моего блага… Я ведь не был несмышленым ребенком, на которого он мог дурно влиять. И как влиять? Я усмехнулся этой мысли. Ага, научить пить, курить и выражаться. Привлечь к Темным Искусствам… Мне же не требовалась опека, как Ариане… А может, Дамблдор не о сестре вспомнил? Старший товарищ… Друг, привязанность к которому бросает тень на всю жизнь. Я почувствовал, как щеки у меня вспыхнули. Любовь — животворящая сила, но не всегда приносит благие плоды… Неужели?!

Глава 4

— Снейп хочет встретиться с Джорджем, — сказал Рон. — Письмо прислал. Манерное. Как от Королевского Высочества. Не знаешь, чего ему надо?

— Нет. Я с ним так и не поговорил.

— А чего ты тогда в Хогвартсе столько времени делал?

— С Макгонагалл беседовал. Это она Снейпа вызвала.

— Она знала, что Снейп жив и молчала?! — изумился Рон.

— Она ему пообещала…

— Пообещала? — нахмурилась Гермиона. — Что именно обещала, Гарри?

— Пообещала никому не рассказывать, что он выжил. И не искать его.

— Вот как…

— Зачем?! — восклицание Рона заглушило задумчивое бормотание Гермионы.

— В самом деле, зачем Снейпу это понадобилось? — строго посмотрела она на меня. — Макгонагалл тебе рассказала?

— Нет, она и сама не знает. Дамблдор говорил, что из-за меня, но…

— Из-за тебя? — перебила Гермиона и строго прищурилась.

— Ради моего блага, так сказал Дамблдор, — я постарался вспомнить его слова. — Снейп не хотел омрачать мою жизнь…

— Он запал на тебя!

— С чего ты взял?!

Я был ошарашен — Рон сразу озвучил мысль, захватившую мое воображение к концу разговора с Дамблдором. Она показалась мне слишком невероятной… нет, скорее, непривычной, чудной… Я отбросил ее. Не потому что счел оскорбительной. Вовсе нет! Я уже не тот восемнадцатилетний стажер, что сломал нос завербованному участнику банды фальшивомонетчиков в ответ на предложение опробовать кровать конспиративной квартиры. Только недалекие, косные люди осуждают тех, кто на них не похож! Дурсли считали уродством магию, чистокровные снобы презирают лишенных ее, многие нетерпимы к оборотнями, есть и такие, кто отворачивается от Тедди… Пусть я сам никогда не испытывал влечения к мужчинам, никакого предубеждения против однополых отношений у меня нет. А уж если речь идет о любви!

Письма Эльфиаса Дожа растрогали меня почти до слез. Он почему-то именно мне завещал свой архив — бесценные свидетельства об Ордене Феникса, Хогвартсе вековой давности, Альбусе Дамблдоре. Оказывается, Эльфиас любил его. С самой первой встречи. Всю жизнь. Не решался признаться. Только писал ему почти каждый день, но ни одного письма не отправил. Это была Любовь! Настоящая. К ней нельзя относиться иначе, чем с благоговением. К сожалению, ушлые репортеры сумели скопировать часть писем и опубликовали их. Мы пытались прижать Риту Скитер, но в этот раз постарались конкуренты из какого-то нового еженедельника — они тогда чуть ли не каждый день появлялись. Тему подхватили, опять вспомнили про отношения Дамблдора и Гриндевальда, стали раскапывать пикантные подробности из жизни участников Ордена Феникса. Еле-еле удалось заткнуть наиболее речистых. Вот из-за таких типов, для которых нет ничего святого, хочется замок на душу повесить, честное слово!

— Знаешь, Гарри, — задумчиво проговорила Гермиона, — в предположении Рона есть рациональное зерно. Я бы не стала употреблять слово «запал», думаю, чувства профессора Снейпа к тебе очень глубоки.

— Глубоки? — фыркнул Рон. — О чем ты? Что старому упырю захотелось попробовать свежатинки, — от этих слов меня передернуло, — поверю.