Фандом: Гарри Поттер. Гарри хочет знать, почему Северус Снейп исчез после Битвы за Хогвартс, почему предпочел считаться мертвым, почему вернулся через 8 лет и спас его? Однако узнать, не значит, понять.
Добавить в моё избранное
25 мин, 48 сек 4630
Понимал, что ничего ему не обломится — вот и свалил, чтобы не позориться.
Гермиона сурово нахмурилась. Ее глаза сузились, их окружили морщинки, носогубные складки стали резче, рот превратился в линию. Наверное, с таким лицом она отчитывает подчиненных.
— Профессор Снейп никогда не был равнодушен к Гарри…
— Да он его гнобил с первого урока!
— Он оберегал его! — повысила голос Гермиона. — Жил ради этого. Помнишь, «если вы действительно любили ее, то ваш дальнейший путь ясен», — процитировала она слова Дамблдора, растиражированные прессой. У Гарри глаза его матери…
— И лицо отца, которого Снейп ненавидел!
— Не только ненавидел. Но и завидовал, в глубине души, восхищался, хотел быть таким же. Был обязан спасением жизни. Винил себя в его гибели. Джеймс Поттер значил для него не меньше, чем Лили Эванс. Гарри унаследовал не только внешность, но и душевные качества родителей. Профессор Снейп перенес на него свое неоднозначное отношение, но был вынужден проявлять только негативную составляющую в нарочито грубой форме. Я ведь говорила вам об этом!
Гермиона в самом деле не раз уже объясняла, что придирки Снейпа к нам, его несправедливость были частью легенды шпиона. Почему-то для нее это было чрезвычайно важно. Наверное, она все еще переживала из-за пренебрежительного отношения к ее работе на Зельях.
— Невозможно постоянно наблюдать за человеком, заботиться о нем, оберегать и не привязаться. Гарри был для профессора Снейпа смыслом жизни, неудивительно, что со временем его чувства стали… — Гермиона запнулась, смутившись, — не только платоническими.
— Любовь… великая сила… ее плоды — не всегда благо… — я пытался вспомнить точно. — Ее плодами не всегда становятся благие дела! Так сказал Дамблдор.
— Именно, Гарри. Иногда любовь толкает на страшные поступки, приносит множество бед и несчастий. Мне часто приходиться сталкиваться с подобными последствиями. Да, и тебе тоже.
Я пожал плечами. Гермиона была права — мне доводилось расследовать убийства из ревности, изнасилование, совращение малолетних.
— Порой само влечение имеет патологический характер, разрушительный для объекта такой страсти. Но иногда… проблема не в самом чувстве, а в том, на кого оно направлено. Если этот человек любит другого, не достиг совершеннолетия, является пациентом или клиентом любящего — разные бывают ситуации. Я думаю, профессор Снейп рассуждал таким же образом. Он не хотел омрачать твою жизнь, Гарри, ставить тебя перед невозможным выбором между благодарностью к нему и твоими истинными желаниями. И, возможно, опасался напугать тебя своими чувствами. Боялся дать повод для презрения, насмешек. Вот он и решил оставить все, как есть — ты считал его героем, погибшим героем, уважал и восхищался. Наверное, он думал, что этого достаточно.
— Он, похоже, собирал информацию обо мне, знал, что я женился, что у меня есть ребенок, — тихо произнес я.
— Разумеется! — воскликнула Гермиона. — Он не мог перестать думать о тебе. Хотел знать, что у тебя все в порядке, а значит, его решение было верным. Как только случилась беда, он вернулся…
— Мне нужно поговорить с ним! Сказать, что я ничего такого не думаю, наоборот, уважаю и восхищаюсь. Он же герой!
Рон хмыкнул:
— Жаль только, голову не моет.
— Ты не прав! — Гермиона резко повернулась в его сторону. — У него хорошая прическа.
Рон фыркнул, выражая свое отношение к подобной характеристике.
— Гарри? — обратилась ко мне Гермиона.
— Я не разглядел. У меня же очков не было — я и не видел его толком.
— Было бы на что смотреть! — воскликнул Рон.
— Он неплохо выглядит, на самом деле, — произнесла Гермиона задумчиво.
— Лучше, конечно, чем при последней встрече! — у Рона прорезался сарказм.
— Лучше, чем в Хогвартсе, — невозмутимо поправила его Гермиона. — На свой возраст, даже моложе. Легкий загар. Эффектная стрижка…
Речь прервало негодующее фырканье Рона.
— Да, эффектная! — с нажимом сказала Гермиона. — В отличие от вас я в этом разбираюсь, — она машинально дотронулась до своих коротких волос и вздохнула.
Наши скитания за крестражами не прошли для нее бесследно. Из-за нарушенного обмена веществ знаменитая грива Гермионы сильно поредела, ей с трудом удалось остановить процесс, но вернуть прежнее великолепие оказалось невозможно. Она долго подбирала подходящую стрижку, но, по-моему, так и не перестала тосковать о своей взлохмаченной шевелюре. Поэтому и прическа Снейпа так ее впечатлила.
— Ему идет. И седины нет, — Гермиона печально вздохнула. — Одет со вкусом, очень элегантный шарф…
— Шарф! — вспомнил я. — Он же у меня остался!
Гермиона и Рон дружно посмотрели на меня. Я смутился.
— Снейп мне глаза им завязал. Когда все закончилось, я его сдернул и в карман сунул. Надо вернуть.
Гермиона сурово нахмурилась. Ее глаза сузились, их окружили морщинки, носогубные складки стали резче, рот превратился в линию. Наверное, с таким лицом она отчитывает подчиненных.
— Профессор Снейп никогда не был равнодушен к Гарри…
— Да он его гнобил с первого урока!
— Он оберегал его! — повысила голос Гермиона. — Жил ради этого. Помнишь, «если вы действительно любили ее, то ваш дальнейший путь ясен», — процитировала она слова Дамблдора, растиражированные прессой. У Гарри глаза его матери…
— И лицо отца, которого Снейп ненавидел!
— Не только ненавидел. Но и завидовал, в глубине души, восхищался, хотел быть таким же. Был обязан спасением жизни. Винил себя в его гибели. Джеймс Поттер значил для него не меньше, чем Лили Эванс. Гарри унаследовал не только внешность, но и душевные качества родителей. Профессор Снейп перенес на него свое неоднозначное отношение, но был вынужден проявлять только негативную составляющую в нарочито грубой форме. Я ведь говорила вам об этом!
Гермиона в самом деле не раз уже объясняла, что придирки Снейпа к нам, его несправедливость были частью легенды шпиона. Почему-то для нее это было чрезвычайно важно. Наверное, она все еще переживала из-за пренебрежительного отношения к ее работе на Зельях.
— Невозможно постоянно наблюдать за человеком, заботиться о нем, оберегать и не привязаться. Гарри был для профессора Снейпа смыслом жизни, неудивительно, что со временем его чувства стали… — Гермиона запнулась, смутившись, — не только платоническими.
— Любовь… великая сила… ее плоды — не всегда благо… — я пытался вспомнить точно. — Ее плодами не всегда становятся благие дела! Так сказал Дамблдор.
— Именно, Гарри. Иногда любовь толкает на страшные поступки, приносит множество бед и несчастий. Мне часто приходиться сталкиваться с подобными последствиями. Да, и тебе тоже.
Я пожал плечами. Гермиона была права — мне доводилось расследовать убийства из ревности, изнасилование, совращение малолетних.
— Порой само влечение имеет патологический характер, разрушительный для объекта такой страсти. Но иногда… проблема не в самом чувстве, а в том, на кого оно направлено. Если этот человек любит другого, не достиг совершеннолетия, является пациентом или клиентом любящего — разные бывают ситуации. Я думаю, профессор Снейп рассуждал таким же образом. Он не хотел омрачать твою жизнь, Гарри, ставить тебя перед невозможным выбором между благодарностью к нему и твоими истинными желаниями. И, возможно, опасался напугать тебя своими чувствами. Боялся дать повод для презрения, насмешек. Вот он и решил оставить все, как есть — ты считал его героем, погибшим героем, уважал и восхищался. Наверное, он думал, что этого достаточно.
— Он, похоже, собирал информацию обо мне, знал, что я женился, что у меня есть ребенок, — тихо произнес я.
— Разумеется! — воскликнула Гермиона. — Он не мог перестать думать о тебе. Хотел знать, что у тебя все в порядке, а значит, его решение было верным. Как только случилась беда, он вернулся…
— Мне нужно поговорить с ним! Сказать, что я ничего такого не думаю, наоборот, уважаю и восхищаюсь. Он же герой!
Рон хмыкнул:
— Жаль только, голову не моет.
— Ты не прав! — Гермиона резко повернулась в его сторону. — У него хорошая прическа.
Рон фыркнул, выражая свое отношение к подобной характеристике.
— Гарри? — обратилась ко мне Гермиона.
— Я не разглядел. У меня же очков не было — я и не видел его толком.
— Было бы на что смотреть! — воскликнул Рон.
— Он неплохо выглядит, на самом деле, — произнесла Гермиона задумчиво.
— Лучше, конечно, чем при последней встрече! — у Рона прорезался сарказм.
— Лучше, чем в Хогвартсе, — невозмутимо поправила его Гермиона. — На свой возраст, даже моложе. Легкий загар. Эффектная стрижка…
Речь прервало негодующее фырканье Рона.
— Да, эффектная! — с нажимом сказала Гермиона. — В отличие от вас я в этом разбираюсь, — она машинально дотронулась до своих коротких волос и вздохнула.
Наши скитания за крестражами не прошли для нее бесследно. Из-за нарушенного обмена веществ знаменитая грива Гермионы сильно поредела, ей с трудом удалось остановить процесс, но вернуть прежнее великолепие оказалось невозможно. Она долго подбирала подходящую стрижку, но, по-моему, так и не перестала тосковать о своей взлохмаченной шевелюре. Поэтому и прическа Снейпа так ее впечатлила.
— Ему идет. И седины нет, — Гермиона печально вздохнула. — Одет со вкусом, очень элегантный шарф…
— Шарф! — вспомнил я. — Он же у меня остался!
Гермиона и Рон дружно посмотрели на меня. Я смутился.
— Снейп мне глаза им завязал. Когда все закончилось, я его сдернул и в карман сунул. Надо вернуть.
Страница 7 из 8
