Вечно меня держать на привязи вы не станете, верно? И тогда я доберусь до тебя, котенок. Ты еще будешь жалеть, что не отдался мне сразу. Все было бы нежно и бережно… Но раз ты не захотел, то я сделаю это грубо и жестко, — прошептал Тим. Худи зевнул. Ну уж нет, Тим Маски явно не тянет на первое место в списке тех, кого Брайан мог бы бояться.
Добавить в моё избранное
31 мин, 28 сек 14879
— Те самые, кстати, я одолжил их у Хелена, — прошептал на ухо голос, который в больной голове отозвался ударом. Внезапно стало холодно, будто от порыва ветра, Худи таки открыл глаза и увидел, что толстовки на нем не было, как, собственно, и майки.
Поморгав, Худи осмотрелся. Он был в старом не то сарае, не то домике, в котором он тут же узнал неприметное кирпичное здание в полумиле от их дома. Стекол в окнах не было, поэтому ветер спокойно гулял внутри, лениво перегоняя залетевшие из леса листья и траву.
Рядом с Брайаном в не иначе как модельной позе сидел Тим, согнув одну ногу в колене и положив на нее расслабленную руку. Заметив, что Худи очнулся, Маски оскалился. Сама маска валялась неподалеку.
— Ты вообще охренел, козел тупорогий, — прошипел Худи, дергая руками. Тим лишь склонил голову набок, прищурился. — Ну-ка быстро отстегнул меня, мудила ты поехавший!
Маски притворно вздохнул: дескать, и рады бы, да не можем-с. Откинув со лба темную прядь, он почти что нежно провел пальцами по шее Брайана, медленно подбираясь к лицу. Худи тут же мотнул головой, пытаясь скинуть его руку, уже очерчивающую контур губ.
— Ну же, котенок, не ломайся, — произнес Тим Маски, гладя его большим пальцем по скуле, но в ответ лишь получил плевок, нацеленный ему в глаз. В следующую секунду щеку Брайана обожгло такой жгучей болью от пощечины, что он на мгновение потерял связь с реальностью, а когда снова пришел в себя, то злое выражение уже сошло с лица Маски.
— Я не хочу делать тебе больно, Брайни. Только попроси. Одна твоя просьба — и я буду самым нежным. Ну же, Худи, просто скажи: «Пожалуйста, Тим»…, — договорить Тимоти не успел, поскольку был красноречиво послан на хуй. — А вот это ты зря, котенок. Я серьезно.
Его рука уже давно спустилась вниз и нетерпеливо барабанила по пряжке джинсов Брайана. Худи вдруг отчетливо понял, что это финиш. На его крики никто не обратит внимания, поскольку кричали в их лесу довольно часто; он прикован к батарее, а рядом с ним — маньяк-психопат, некоторое время назад вполне ясно заявивший о своем намерении его, Брайана, трахнуть. Худи прикрыл глаза, досчитал до десяти, игнорируя холодные пальцы у живота, а затем произнес, как ему казалось, спокойным голосом:
— Отстегни меня. Мы же оба знаем, нахрена ты меня вообще сюда притащил, клянусь, я не буду сопротивляться, просто отстегни.
Маски тихо рассмеялся, пододвигаясь ближе, и Худи ощутил на себе его теплое дыхание, отчего ему на миг стало холоднее.
— Неа, Брайан, не отстегну. Куда интереснее видеть, какой ты беспомощный, зависящий от меня, — он прошелся языком ему по ключицам, поднялся выше, прикусил мочку уха. Брайану было от этого никак: он не ощущал ни удовольствия, не отвращения. Даже когда Тим раздвинул его ноги в стороны и поцеловал, протолкнув язык ему как можно глубже в рот, даже тогда Брайан не проявил ровным счетом никаких эмоций, продолжая бессмысленно смотреть в противоположную стену. Он знал, что это безразличие только выбесит Маски, ожидавшего от него сопротивления или, на худой конец, просьб отпустить.
— Ну нет, детка, так дело не пойдет, — покачал головой Тим, отрываясь от его губ. Плавным движением он вытащил из-за пояса тонкий, похожий на стилет, нож и медленно, с садистским удовольствием провел лезвием по скуле Брайана. Порез тут же наполнился кровью. — От отвращения и злости ты кричать не хочешь, от удовольствия тоже, может хоть от боли будешь?
— Что, иголки мне под ногти всадишь? — не удержался от колкости Худи. Тим слизал дорожку крови с его лица.
— Ну почему же ты не можешь поверить в мои искренние чувства, Брайни?
— Да потому что у тебя не чувства, а похоть. Если уж и собрался меня насиловать, так действуй, нехрен мне мозг своей психологией забивать.
— Ай-ай-ай, Брайни, — зацокал языком Тим, кусая его в шею. Тот дернулся, отстраняясь от чужих губ. — Какой ты бессердечный. Ты ведь мне действительно нравишься. Я же уже признавался тебе в любви и даже предлагал начать серьезные отношения…
— Ага, когда опять залился героином по самые ноздри.
— Между прочим, именно под наркотой и алкоголем раскрываются самые искренние чувства! Однако ты на мои слова никакого внимания не обратил, вот я и подумал: если не достается добровольно, тогда возьму силой. Если бы ты в ту ночь не вырубил меня, то все бы сложилось по-другому, — почти нежно проворковал Тим, стягивая с Худи джинсы, но вот глаза его неприятно потемнели. — А вот скажи: если бы я предложил тебе встречаться не под кайфом, ты бы согласился? При желании я могу быть очень романтичным.
— Что-то пока не верится, — язвительно отозвался Худи, пытаясь пнуть Тима, но тот ловко перехватил его ногу под коленом и, точно насмехаясь, провел языком по бедру, при этом не переставая смотреть ему прямо в глаза. От контакта слюны с воздухом стало холодно.
Поморгав, Худи осмотрелся. Он был в старом не то сарае, не то домике, в котором он тут же узнал неприметное кирпичное здание в полумиле от их дома. Стекол в окнах не было, поэтому ветер спокойно гулял внутри, лениво перегоняя залетевшие из леса листья и траву.
Рядом с Брайаном в не иначе как модельной позе сидел Тим, согнув одну ногу в колене и положив на нее расслабленную руку. Заметив, что Худи очнулся, Маски оскалился. Сама маска валялась неподалеку.
— Ты вообще охренел, козел тупорогий, — прошипел Худи, дергая руками. Тим лишь склонил голову набок, прищурился. — Ну-ка быстро отстегнул меня, мудила ты поехавший!
Маски притворно вздохнул: дескать, и рады бы, да не можем-с. Откинув со лба темную прядь, он почти что нежно провел пальцами по шее Брайана, медленно подбираясь к лицу. Худи тут же мотнул головой, пытаясь скинуть его руку, уже очерчивающую контур губ.
— Ну же, котенок, не ломайся, — произнес Тим Маски, гладя его большим пальцем по скуле, но в ответ лишь получил плевок, нацеленный ему в глаз. В следующую секунду щеку Брайана обожгло такой жгучей болью от пощечины, что он на мгновение потерял связь с реальностью, а когда снова пришел в себя, то злое выражение уже сошло с лица Маски.
— Я не хочу делать тебе больно, Брайни. Только попроси. Одна твоя просьба — и я буду самым нежным. Ну же, Худи, просто скажи: «Пожалуйста, Тим»…, — договорить Тимоти не успел, поскольку был красноречиво послан на хуй. — А вот это ты зря, котенок. Я серьезно.
Его рука уже давно спустилась вниз и нетерпеливо барабанила по пряжке джинсов Брайана. Худи вдруг отчетливо понял, что это финиш. На его крики никто не обратит внимания, поскольку кричали в их лесу довольно часто; он прикован к батарее, а рядом с ним — маньяк-психопат, некоторое время назад вполне ясно заявивший о своем намерении его, Брайана, трахнуть. Худи прикрыл глаза, досчитал до десяти, игнорируя холодные пальцы у живота, а затем произнес, как ему казалось, спокойным голосом:
— Отстегни меня. Мы же оба знаем, нахрена ты меня вообще сюда притащил, клянусь, я не буду сопротивляться, просто отстегни.
Маски тихо рассмеялся, пододвигаясь ближе, и Худи ощутил на себе его теплое дыхание, отчего ему на миг стало холоднее.
— Неа, Брайан, не отстегну. Куда интереснее видеть, какой ты беспомощный, зависящий от меня, — он прошелся языком ему по ключицам, поднялся выше, прикусил мочку уха. Брайану было от этого никак: он не ощущал ни удовольствия, не отвращения. Даже когда Тим раздвинул его ноги в стороны и поцеловал, протолкнув язык ему как можно глубже в рот, даже тогда Брайан не проявил ровным счетом никаких эмоций, продолжая бессмысленно смотреть в противоположную стену. Он знал, что это безразличие только выбесит Маски, ожидавшего от него сопротивления или, на худой конец, просьб отпустить.
— Ну нет, детка, так дело не пойдет, — покачал головой Тим, отрываясь от его губ. Плавным движением он вытащил из-за пояса тонкий, похожий на стилет, нож и медленно, с садистским удовольствием провел лезвием по скуле Брайана. Порез тут же наполнился кровью. — От отвращения и злости ты кричать не хочешь, от удовольствия тоже, может хоть от боли будешь?
— Что, иголки мне под ногти всадишь? — не удержался от колкости Худи. Тим слизал дорожку крови с его лица.
— Ну почему же ты не можешь поверить в мои искренние чувства, Брайни?
— Да потому что у тебя не чувства, а похоть. Если уж и собрался меня насиловать, так действуй, нехрен мне мозг своей психологией забивать.
— Ай-ай-ай, Брайни, — зацокал языком Тим, кусая его в шею. Тот дернулся, отстраняясь от чужих губ. — Какой ты бессердечный. Ты ведь мне действительно нравишься. Я же уже признавался тебе в любви и даже предлагал начать серьезные отношения…
— Ага, когда опять залился героином по самые ноздри.
— Между прочим, именно под наркотой и алкоголем раскрываются самые искренние чувства! Однако ты на мои слова никакого внимания не обратил, вот я и подумал: если не достается добровольно, тогда возьму силой. Если бы ты в ту ночь не вырубил меня, то все бы сложилось по-другому, — почти нежно проворковал Тим, стягивая с Худи джинсы, но вот глаза его неприятно потемнели. — А вот скажи: если бы я предложил тебе встречаться не под кайфом, ты бы согласился? При желании я могу быть очень романтичным.
— Что-то пока не верится, — язвительно отозвался Худи, пытаясь пнуть Тима, но тот ловко перехватил его ногу под коленом и, точно насмехаясь, провел языком по бедру, при этом не переставая смотреть ему прямо в глаза. От контакта слюны с воздухом стало холодно.
Страница 6 из 9
