Фандом: Гарри Поттер. Короткие истории из жизни основателей Хогвартса, задолго до Хогвартса.
Добавить в моё избранное
16 мин, 48 сек 8892
— Из грязи. И дракона!
«И Годрика», — подумал он мгновением позже — когда подскользнулся и упал на горячую глину, рядом с кипятком ручья, а дракон оскалил пасть.
Но на его шее вдруг оказалась «безумная мать». Стоя. Годрик не видел, как она прыгала, не слышал, как бежала. Она возникла над драконом, с криком вонзила кинжал ему в глаз и упала, скатилась по шее и боку, прямо ему под лапы.
Дракон заверещал тонко, прянул вверх — не умер, все еще не умер! — переступил лапами и попал бы по женщине, но Годрик успел сесть, воткнуть меч дракону в брюхо и рвануть клинок вверх изо всех сил.
Брюшина раскрылась, на Годрика и женщину вывалилась воняющая тиной и металлом требуха в потоке почти черной крови. Дракон коротко пискнул и рухнул на бок, к счастью, в сторону. И замер.
— Вы живы? — спросил Годрик, отплевавшись.
— Да, — ровно ответила женщина.
Она лежала на боку, залитая драконовой кровью, лицом от Годрика и не шевелилась.
Ребенок, значит, все же…
Годрик стер с глаз кровь, стряхнул требуху с плеча.
Ну что, вот — валяется дракон. Подвиг совершен. Можно называть себя героем. Наверное. Толку-то…
— Эгей! — закричал Салазар с другой стороны ручья. Годрик повернул к нему голову. На руках Салазара сидел очень чумазый маленький мальчик и смотрел прямо на Годрика.
— Леди… — прохрипел Годрик.
— Вы там живы? — продолжил Салазар. — Мы тут — да!
Женщину подбросило. Она встала на колени, всмотрелась, всхлипнула — и рванула в ручей, Годрик ее еле поймал, ухватил за плечи.
— Кипяток же! Сейчас мост наколдую.
— Я сама… Сама! Как, как? Как?!
— Он святому Лазарю посвящен с детства, — усмехнулся Годрик. — Он умеет. А вы сейчас ничего не умеете, это ничего. Это все пройдет. Теперь все будет хорошо.
И он даже не сразу заметил, что его меч исчез. Словно растворился в луже драконовой крови.
Той ночью ему в первый раз приснится каменное ложе в холме, пустое, среди десятков занятых, и меч на нем.
«Мне еще рано», — подумает Годрик, и сон уйдет. Чтобы повториться много лет спустя, перед битвой при Гастингсе.
Тело Годрика ученики и коллеги будут искать три дня по всему полю битвы, но так и не найдут.
Но до этого еще далеко.
— Ровена.
— Годрик.
— Слидриан Святого Лазаря. Салазар. Чтобы короче.
— Какие же вы у меня молодцы! И голодные, наверное? А ты что молчишь, чудо кудрявое? Напугался? Не бойся тетю Хельгу…
— Он не сказал ни слова, ни слова, даже не плакал…
— Голос сорвал, бедный. Пустяки, дорогая. Сейчас отвару попьет, поспит, завтра будет петь и смеяться, пожалеешь о тишине!
— Не пожалею.
— Скажите, Ровена, а как у вас вышло — возникнуть из воздуха? Удобнейшее умение. Никогда о таком не слышал.
— Я… Я вас научу. С условием. Вы покажете мне, как отводить огонь. Я не умею.
— И меня — возникать.
— А вы меня — так лечить… И языку змей!
— Ох, как бы мне язык змей пригодился, предупреждать их, когда в траве хожу… Тебе не в тяготу будет, дорогой?
— Вы что, Хельга. Это просто. Только долго. Научите меня вашим отварам взамен?
— Ну конечно же…
Так начался Хогвартс.
«И Годрика», — подумал он мгновением позже — когда подскользнулся и упал на горячую глину, рядом с кипятком ручья, а дракон оскалил пасть.
Но на его шее вдруг оказалась «безумная мать». Стоя. Годрик не видел, как она прыгала, не слышал, как бежала. Она возникла над драконом, с криком вонзила кинжал ему в глаз и упала, скатилась по шее и боку, прямо ему под лапы.
Дракон заверещал тонко, прянул вверх — не умер, все еще не умер! — переступил лапами и попал бы по женщине, но Годрик успел сесть, воткнуть меч дракону в брюхо и рвануть клинок вверх изо всех сил.
Брюшина раскрылась, на Годрика и женщину вывалилась воняющая тиной и металлом требуха в потоке почти черной крови. Дракон коротко пискнул и рухнул на бок, к счастью, в сторону. И замер.
— Вы живы? — спросил Годрик, отплевавшись.
— Да, — ровно ответила женщина.
Она лежала на боку, залитая драконовой кровью, лицом от Годрика и не шевелилась.
Ребенок, значит, все же…
Годрик стер с глаз кровь, стряхнул требуху с плеча.
Ну что, вот — валяется дракон. Подвиг совершен. Можно называть себя героем. Наверное. Толку-то…
— Эгей! — закричал Салазар с другой стороны ручья. Годрик повернул к нему голову. На руках Салазара сидел очень чумазый маленький мальчик и смотрел прямо на Годрика.
— Леди… — прохрипел Годрик.
— Вы там живы? — продолжил Салазар. — Мы тут — да!
Женщину подбросило. Она встала на колени, всмотрелась, всхлипнула — и рванула в ручей, Годрик ее еле поймал, ухватил за плечи.
— Кипяток же! Сейчас мост наколдую.
— Я сама… Сама! Как, как? Как?!
— Он святому Лазарю посвящен с детства, — усмехнулся Годрик. — Он умеет. А вы сейчас ничего не умеете, это ничего. Это все пройдет. Теперь все будет хорошо.
И он даже не сразу заметил, что его меч исчез. Словно растворился в луже драконовой крови.
Той ночью ему в первый раз приснится каменное ложе в холме, пустое, среди десятков занятых, и меч на нем.
«Мне еще рано», — подумает Годрик, и сон уйдет. Чтобы повториться много лет спустя, перед битвой при Гастингсе.
Тело Годрика ученики и коллеги будут искать три дня по всему полю битвы, но так и не найдут.
Но до этого еще далеко.
— Ровена.
— Годрик.
— Слидриан Святого Лазаря. Салазар. Чтобы короче.
— Какие же вы у меня молодцы! И голодные, наверное? А ты что молчишь, чудо кудрявое? Напугался? Не бойся тетю Хельгу…
— Он не сказал ни слова, ни слова, даже не плакал…
— Голос сорвал, бедный. Пустяки, дорогая. Сейчас отвару попьет, поспит, завтра будет петь и смеяться, пожалеешь о тишине!
— Не пожалею.
— Скажите, Ровена, а как у вас вышло — возникнуть из воздуха? Удобнейшее умение. Никогда о таком не слышал.
— Я… Я вас научу. С условием. Вы покажете мне, как отводить огонь. Я не умею.
— И меня — возникать.
— А вы меня — так лечить… И языку змей!
— Ох, как бы мне язык змей пригодился, предупреждать их, когда в траве хожу… Тебе не в тяготу будет, дорогой?
— Вы что, Хельга. Это просто. Только долго. Научите меня вашим отварам взамен?
— Ну конечно же…
Так начался Хогвартс.
Страница 5 из 5
