Фандом: Гарри Поттер. Короткие истории из жизни основателей Хогвартса, задолго до Хогвартса.
Добавить в моё избранное
16 мин, 48 сек 8891
Он сейчас в деревне, завтра вернется.
— И вы не боитесь? Вдруг мы грабители? — спросил Салазар, а Годрик чуть за голову не схватился — только ложка каши в руке ему помешала. И ведь Салазару действительно интересно, он ничуть не шутит.
— Не боюсь. — Хельга улыбнулась. — Мне здесь ничто не грозит. И я вас ждала: саду лес сказал, что вы идете, ну а сад — и мне.
— У вас очень красивый сад, — сказал Годрик. — Очень… э…
— Там ведь лето? — спросил Салазар.
— Ну что вы, — снова улыбнулась Хельга. — Такие чудеса мне не под силу. Остановить лето только сам Мерлин, по слухам, и мог, куда же мне. Там весь сезонный круг вертится. Просто маленький.
Просто, сглотнул Годрик. Ну да. В одном углу сада жара, в другом сугроб. Это же кто такое умеет?!
— Вы, — сказал Салазар хрипловато, — из школы Мерлина? Да?
Хельга покачала головой.
— Ну что вы… Да вы ешьте, ешьте! Нет, куда мне до той школы, я тут… У травницы училась, а потом у леса. И у сада своего. У яблони. Если вы ищете наук, то я, увы, не помогу, я ведь и по латыни едва разбираю, только Писание. — Она просияла гордой и теплой улыбкой. — Муж учил. И детей наших выучил. Священник бы не выучил лучше! Старший-то мой у самого Дунстана в монастыре. Вот так… А с садом разговаривать я никого не смогла научить, и вас не смогу.
— Да нам и не надо, — сказал Годрик, пытаясь определить, сколько же ей лет. Безвременное у нее было лицо, не молодое и не старое, почти без морщин, а глаза глубокие. — Мы дракона ищем. Говорят…
— Белого Змея? — Хельга выпрямилась, прижала руки к груди. — Вот же вы вовремя, слава святому Элиану, привел вас…
Нашли, подумал Годрик. Только облегчения не почувствовал никакого. Смотрела Хельга…
— Он похитил ребенка, — сказала она.
— Мы слушаем, — сказал Салазар.
Годрик кивнул.
— Почему это всегда дети?
Они пробирались сквозь подлесок, стараясь не шуметь. Змеи описали Салазару дорогу, и он периодически падал на землю: проверял, правильно ли идут, со змеиной точки зрения. И сейчас ответил почти носом в опавшие листья.
— Потому что маленькие. Он небольшой, Белый Змей. Взрослого не утащит.
— Тебе змеи сказали, что он небольшой?
— Сказали, огромный. — Салазар поднялся на ноги. — Как куст.
Годрик хмыкнул.
— Ненастоящий, значит, дракон.
— Зубы настоящие.
— Главное, чтобы он безумную мать не покусал. Нас-то ладно.
Безумная мать взяла один нож и даже без доспеха на дракона пошла. Какая бы она ни была волшебница — разве же так делают?
— Не покусает, — сказали сверху. — Не успеет.
На ветке дуба над их головами сидела женщина в мужской одежде, с растрепанной черной косой через плечо. В руке она сжимала нож, лезвие его серебрилось.
— Вы мне все ловушки собьете. Герои.
— Вы его нашли? — удивился Годрик.
Женщина фыркнула.
— Разумеется. На следующей поляне его лежка, в пещере у ручья. Не пройти незамеченной. И невидимой не пройти. Если вы пошумите и выманите его, буду благодарна.
— Ребенка слышно? — спросил Салазар. Лицо женщины омертвело.
— Ребенок жив, — отрезала она. — Так вы поможете?
— Мы поможем, — кивнул Годрик. — Конечно.
— Позову его, — сказал Салазар. — Когда выйдет, бегите в пещеру, ребенка тащите. Годрик дракона отвлечет.
— Это не дракон, — бросила женщина сухо, спускаясь с дерева. — Совсем другое строение лап. Постарайтесь, тем не менее, попасть ему в уязвимое место. Если после моих ловушек это еще будет необходимо.
Когда Салазар позвал — и даже не понимавший языка змей Годрик понял, что свисты и шипение его совсем Змею нелестны, — Змей ответил громко и зло, вылетел из норы и понесся на Салазара. Совсем не такой маленький, каким Годрик уже начал его представлять. С крупного пони. Земля берега выгнулась, полыхнула огнем, острые камни выросли прямо под лапами Змея, вода вскипела, обдала его паром — но ничто не замедлило его, и из пара он выбрался злым и едва раненым.
«Говорили мне священники: страсти не принесут тебе радости, — думал Годрик, уворачиваясь от Змея. — И ведь как были правы! Вот и подвиг, вот и дракон, мечта-то страстная сбылась, а как-то нерадостно!»
У пещеры женщина закричала страшно. Взвыла. Даже дракон наклонил голову — и получил за то рану в шею.
— Я туда! — воскликнул Салазар, и Годрик остался один на глиняном берегу ручья, скакать по камням и корням буков. Дракон сносил хвостом подлесок и молодые елки, чешуя у него частью слезла, из раны над передней лапой текла кровь, но он все не замедлялся и не терял в силе. Годрик едва успевал отбрасывать в воду его огненное дыхание. Ручей уже кипел.
— У нас. Сегодня. Похлебка. Из грязи, — выдохнул Годрик. Едва не получил лапой по плечу. Заставил себя улыбаться.
— И вы не боитесь? Вдруг мы грабители? — спросил Салазар, а Годрик чуть за голову не схватился — только ложка каши в руке ему помешала. И ведь Салазару действительно интересно, он ничуть не шутит.
— Не боюсь. — Хельга улыбнулась. — Мне здесь ничто не грозит. И я вас ждала: саду лес сказал, что вы идете, ну а сад — и мне.
— У вас очень красивый сад, — сказал Годрик. — Очень… э…
— Там ведь лето? — спросил Салазар.
— Ну что вы, — снова улыбнулась Хельга. — Такие чудеса мне не под силу. Остановить лето только сам Мерлин, по слухам, и мог, куда же мне. Там весь сезонный круг вертится. Просто маленький.
Просто, сглотнул Годрик. Ну да. В одном углу сада жара, в другом сугроб. Это же кто такое умеет?!
— Вы, — сказал Салазар хрипловато, — из школы Мерлина? Да?
Хельга покачала головой.
— Ну что вы… Да вы ешьте, ешьте! Нет, куда мне до той школы, я тут… У травницы училась, а потом у леса. И у сада своего. У яблони. Если вы ищете наук, то я, увы, не помогу, я ведь и по латыни едва разбираю, только Писание. — Она просияла гордой и теплой улыбкой. — Муж учил. И детей наших выучил. Священник бы не выучил лучше! Старший-то мой у самого Дунстана в монастыре. Вот так… А с садом разговаривать я никого не смогла научить, и вас не смогу.
— Да нам и не надо, — сказал Годрик, пытаясь определить, сколько же ей лет. Безвременное у нее было лицо, не молодое и не старое, почти без морщин, а глаза глубокие. — Мы дракона ищем. Говорят…
— Белого Змея? — Хельга выпрямилась, прижала руки к груди. — Вот же вы вовремя, слава святому Элиану, привел вас…
Нашли, подумал Годрик. Только облегчения не почувствовал никакого. Смотрела Хельга…
— Он похитил ребенка, — сказала она.
— Мы слушаем, — сказал Салазар.
Годрик кивнул.
— Почему это всегда дети?
Они пробирались сквозь подлесок, стараясь не шуметь. Змеи описали Салазару дорогу, и он периодически падал на землю: проверял, правильно ли идут, со змеиной точки зрения. И сейчас ответил почти носом в опавшие листья.
— Потому что маленькие. Он небольшой, Белый Змей. Взрослого не утащит.
— Тебе змеи сказали, что он небольшой?
— Сказали, огромный. — Салазар поднялся на ноги. — Как куст.
Годрик хмыкнул.
— Ненастоящий, значит, дракон.
— Зубы настоящие.
— Главное, чтобы он безумную мать не покусал. Нас-то ладно.
Безумная мать взяла один нож и даже без доспеха на дракона пошла. Какая бы она ни была волшебница — разве же так делают?
— Не покусает, — сказали сверху. — Не успеет.
На ветке дуба над их головами сидела женщина в мужской одежде, с растрепанной черной косой через плечо. В руке она сжимала нож, лезвие его серебрилось.
— Вы мне все ловушки собьете. Герои.
— Вы его нашли? — удивился Годрик.
Женщина фыркнула.
— Разумеется. На следующей поляне его лежка, в пещере у ручья. Не пройти незамеченной. И невидимой не пройти. Если вы пошумите и выманите его, буду благодарна.
— Ребенка слышно? — спросил Салазар. Лицо женщины омертвело.
— Ребенок жив, — отрезала она. — Так вы поможете?
— Мы поможем, — кивнул Годрик. — Конечно.
— Позову его, — сказал Салазар. — Когда выйдет, бегите в пещеру, ребенка тащите. Годрик дракона отвлечет.
— Это не дракон, — бросила женщина сухо, спускаясь с дерева. — Совсем другое строение лап. Постарайтесь, тем не менее, попасть ему в уязвимое место. Если после моих ловушек это еще будет необходимо.
Когда Салазар позвал — и даже не понимавший языка змей Годрик понял, что свисты и шипение его совсем Змею нелестны, — Змей ответил громко и зло, вылетел из норы и понесся на Салазара. Совсем не такой маленький, каким Годрик уже начал его представлять. С крупного пони. Земля берега выгнулась, полыхнула огнем, острые камни выросли прямо под лапами Змея, вода вскипела, обдала его паром — но ничто не замедлило его, и из пара он выбрался злым и едва раненым.
«Говорили мне священники: страсти не принесут тебе радости, — думал Годрик, уворачиваясь от Змея. — И ведь как были правы! Вот и подвиг, вот и дракон, мечта-то страстная сбылась, а как-то нерадостно!»
У пещеры женщина закричала страшно. Взвыла. Даже дракон наклонил голову — и получил за то рану в шею.
— Я туда! — воскликнул Салазар, и Годрик остался один на глиняном берегу ручья, скакать по камням и корням буков. Дракон сносил хвостом подлесок и молодые елки, чешуя у него частью слезла, из раны над передней лапой текла кровь, но он все не замедлялся и не терял в силе. Годрик едва успевал отбрасывать в воду его огненное дыхание. Ручей уже кипел.
— У нас. Сегодня. Похлебка. Из грязи, — выдохнул Годрик. Едва не получил лапой по плечу. Заставил себя улыбаться.
Страница 4 из 5
