Здесь водятся драконы

— Чем?

Салазар дернул плечом.

— Не отвлекай.

И успокаивающе зашипел виверне, уже поднимавшей шипы на загривке. Почему-то виверна решила, что эти дети — ее детеныши, а не пища. Почему — Годрик даже не хотел задумываться. Пусть Салазар ее уговаривает отпустить детей к настоящим родителям и улететь подальше. Не уговорится — мечом уговорим. Легко.

Хоть и не приходилось пока драться с такими большими… Да и вообще с вивернами не приходилось.

… А дети-то собрались удирать. И что с ними делать?

Годрик шагнул к ним. И не успел даже рта раскрыть, братья атаковали первыми.

— Скажите, а вы ее не тронете?

— Не тронете?

— Она хорошая.

— Колючая.

— Но хорошая.

— Вы с ней разговаривать умеете?

— А то мы пытались.

— И не получилось.

Годрик потряс головой.

— Не умею. Мой соратник умеет. И не тронем мы ее, если она сама нас не тронет.

Салазар точно не даст. Жалеет он тварей. Потому что язык их знает, вот и жалеет. Может, и сам Годрик бы жалел на его месте.

— А давайте я вам пока расскажу сказку, — предложил он. — Пока они там разговаривают?

Дети к его великой радости согласились: других мыслей, как их занять, у него так и не родилось.

Вот только рассказывал он непонятно. Как выяснилось. По крайней мере, для детей.

— А что такое кельпи?

— А корона — она какая?

— А крепость?

Да что ж такое, вздохнул про себя Годрик. Ну как им объяснить, что такое корона, крепость и водяная лошадь?

Может быть, как он сам себе объяснял, в детстве. Когда себе истории рассказывал.

Он подобрал с земли палочку.

— Ну… — сказал он, — вот такая там была крепость. — И начал набрасывать на вытоптанной земле стены и защитные башни. И короля, поправляющего корону. — А потом ему подвели коня…

— Интересная сказка, — сказал ему Салазар вечером, когда они вернули детей родителям, а сами забрались на сеновал, летом почти пустовавший. Спать будет жестко — но зато под крышей.

— Что придумалось.

— Я не знал, что ты этот… малеватель.

Годрик хмыкнул.

— Вот именно он я и есть.

— И ты маг. Почему не сказал?

— Это не магия, — ответил Годрик, вытягиваясь на спине. — Меня просто картинки слушаются. Это разве дело? Не то что твой огонь.

— Дело, — неожиданно серьезно сказал Салазар. — Зажечь огонь — легко. Я научу. А так — никто не умеет.

И заснул. Годрик даже следующий вопрос не успел придумать.

Дракон

— Из всех мест, — сказал Салазар, когда они выбрались из ямы, — из всех, нужно было в Уэльс.

— Ну а что, — сказал Годрик. — Ну, Уэльс… Мы же не завоевывать пришли, а помогать!

— Помогать!

Салазар фыркнул, и Годрик согласился. Они были грязные и исцарапанные. Им бы кто помог. Помыться бы… Но кругом лес. А в лесу ловушки. Может, на медведя, а может — на завоевателей.

— Пойдем, поглядим, вдруг нас кто приютит. Скажем — пришли бить Белого Дракона!

— Смеяться будут, — предрек Салазар хмуро.

Годрик пожал плечами. Да, над ними посмеивались. Рассказывать про Белого Дракона рассказывали, а стоило спросить о месте лежки, начинали ржать и махать руками. Вот, в Уэльс послали… Может, и нет здесь никакого дракона. Но нужно же проверить!

Все-таки настоящий дракон, не виверна, не химера… Как упустить шанс?

Они ковыляли по лесу, пока не начало смеркаться. Годрик уже думал, что придется ночевать на земле, шалаш строить, когда деревья расступились.

— Церковь, — сказал Салазар.

— Ага…

Годрик увидел крышу и крест, но смазанно. Нечетко. Четко он увидел сад у дома рядом с церковью. Там… светило солнце?

— Пошли, — сказал Салазар. — Чего стоишь?

— Э… Слушай, ты видишь сад? Рядом с тем домиком. Тебе не кажется, что он…

— Заклятый он, — буднично ответил Салазар. — Не пойму, как. В глазах рябит. Пойдем. Если там не знают про твоего Дракона, то его вообще нету.

На стук вышла плотненькая светловолосая женщина в сером и спросила у них что-то. Годрик только руками развел. Извинился.

— А-а, так вы с юга, — сказала женщина на понятном языке. — Проходите, проходите. Сейчас — и вода будет, и еда, и все. Бедные, в яму упали, верно? Эх, нарыли ям, настроили стен, и лесу расти трудно, и люди ноги ломают…

Через самое большее час вымытые Годрик с Салазаром сидели за столом, ели хлеб с сыром и ошарашенно переглядывались. У хозяйки все как-то получалось… само. Вода сама грелась, одежда чистилась, они вот… за стол сели, даже имени ее не спросив, и сами не назвавшись.

— А я — Хельга, — ответила хозяйка на торопливые представления Годрика. И поставила перед ними горшок теплой каши. — Смотритель церкви этой и источника — мой муж.