Фандом: Ориджиналы. Жизнь — это функция, и смысл ей придает только ее исполнение.
Добавить в моё избранное
9 мин, 16 сек 1273
Она была вся испещрена следами минувших битв — сколы от близких разрывов, шрамы от лучей дезинтеграторов, воронки ударов кинетических торпед, трещины, оставленные землетрясением, что произошло давным-давно, когда он еще не был одинок.
Он скользит вдоль стены, поднимаясь по диагонали все выше и выше, ощущая, как усиливается радиация. Ему она не страшна, лишь только забивает чувствительные сенсоры мелким песком помех. Он чувствует токи воды, течение несет над Цитаделью попавших в него глупых креветок, те вспыхивают ярко-желтым, но быстро меркнут, превращаясь в слабые розоватые точки. От такой дозы им осталось недолго шевелить хвостиками. Они окончательно погаснут, и течение принесет их трупы большой скале, где они вскоре упадут на дно, как грязно-бурый снег. У скалы скопились многометровые сугробы этого «снега», в которых уже давно появились свои обитатели, но он не пойдет смотреть на них никогда, почему-то ему не хочется этого делать.
Становятся слышны переклички охранников Цитадели, их щелчки и скрежет, так они общаются и одновременно «подсвечивают» звуковыми волнами окружающее пространство. И он так может, но использование сонара выдаст его. Сейчас он пользуется только оптическими органами чувств, но в основном полагается на свою память и интуицию.
Вот и край внешней стены Цитадели, он переваливает его в месте, где стена частично разрушена — так он убережется от ока бдительного Стража.
Кажется, все спокойно, его проникновение осталось незамеченным. Теперь нужно пройти лабиринт и добраться до Штуки, а потом попытаться сбежать от преследователей.
Он двигается по извилистым ходам, изредка, для уточнения и привязки, подсвечивая себе короткими вспышками фотонного излучателя. Что будет, если Стражи появятся одновременно с двух сторон очередного туннеля? В открытой схватке ему не выстоять, Стражи превосходят его. Сейчас лучше этим не забивать разум, оставить на волю случая.
В лабиринте вода мутная, и видно совсем недалеко, но для ориентировки этого хватает. Основная часть лабиринта находится у него в памяти. За каждый кусочек этой схемы заплачено жизнями боевых товарищей. Узкие, изогнутые как в агонии туннели он с броней бы никогда не прошел, но защиты давно нет, а у Стражей давно нет оружия, солдаты оказались прочнее и долговечнее его.
Наконец он достигает основного зала. Так близко он еще не подбирался. Посереди огромной сферы на длинном изящном постаменте находится его цель — Штука. Он, утомившись от режима максимальной скрытности, разгоняет все функции тела на максимум и дает форсаж. Зал будто бы озаряется ярким светом, сонар работает на полную мощность, посылая серии непрерывных щелчков.
Вода на такой скорости кажется плотной, как желе. Резкий рывок, подскок, захват — и вожделенная Штука оказывается у него в полости.
Стражи появляются рядом неожиданно быстро. Их глянцевые, зеркальные продолговатые тела с вытянутыми щупальцами стремительно бросаются на него с четырех сторон, щупальца сплетаются, стараясь сковать его тело, но сегодня удача на его стороне, немыслимым усилием и изворотом он успевает выскользнуть из их смертельных объятий и юркнуть в лабиринт.
Гонка происходит на пределе возможностей — как его, так и Стражей. Миллиарды комбинаций просчитываются за доли секунды, поворот, рывок, поворот; варианты преследования, обходные маневры, учитывается все: кавитация, температура и плотность воды, течения и турбулентность, завихрения кильватерных струй и гидродинамика жидкостей в переплетениях лабиринта. Это гонка не только форм, это гонка разумов. Он все же чуть-чуть не попался: уже перед самым выходом Стражи оказались хитрее, чем он предположил. И опять удача была на его стороне: щупальце лишь скользнуло по его корпусу, но присоски не смогли впиться мертвой хваткой. Наверное, это сбой, время не щадит и Стражей…
Он вырвался на простор! Тут уже его никто не сможет догнать и схватить: он — повелитель скорости, и Стражи это понимают, но все же преследуют его до границы территории Цитадели.
Перед невидимой линией Стражи останавливаются и замирают в толще воды. Он тоже тормозит, постепенно и плавно, гасит разогнанные функции тела. Форсаж не проходит даром — множество мелких аварий свербит в сознании картой, испещренный красными оспинами; основные блоки целы — и ладно, а с остальным он разберется…
Стражи выстраиваются в вершинах идеального квадрата — между ними практически одинаковое расстояние, несмотря на течение, они словно впаяны в толщу льда, лишь только кончики щупалец подрагивают, компенсируя дрейф и неравномерную турбулентность. Это красиво, и он признает мастерство.
Он подплывает к ним, открывает полость, и Штука падает на дно, своими нереально четкими геометрическими формами внося диссонанс в окружающее пространство.
— В этот раз ты победил, — говорит Страж. У них нет имен, но этого он давно называет Сержантом.
Он скользит вдоль стены, поднимаясь по диагонали все выше и выше, ощущая, как усиливается радиация. Ему она не страшна, лишь только забивает чувствительные сенсоры мелким песком помех. Он чувствует токи воды, течение несет над Цитаделью попавших в него глупых креветок, те вспыхивают ярко-желтым, но быстро меркнут, превращаясь в слабые розоватые точки. От такой дозы им осталось недолго шевелить хвостиками. Они окончательно погаснут, и течение принесет их трупы большой скале, где они вскоре упадут на дно, как грязно-бурый снег. У скалы скопились многометровые сугробы этого «снега», в которых уже давно появились свои обитатели, но он не пойдет смотреть на них никогда, почему-то ему не хочется этого делать.
Становятся слышны переклички охранников Цитадели, их щелчки и скрежет, так они общаются и одновременно «подсвечивают» звуковыми волнами окружающее пространство. И он так может, но использование сонара выдаст его. Сейчас он пользуется только оптическими органами чувств, но в основном полагается на свою память и интуицию.
Вот и край внешней стены Цитадели, он переваливает его в месте, где стена частично разрушена — так он убережется от ока бдительного Стража.
Кажется, все спокойно, его проникновение осталось незамеченным. Теперь нужно пройти лабиринт и добраться до Штуки, а потом попытаться сбежать от преследователей.
Он двигается по извилистым ходам, изредка, для уточнения и привязки, подсвечивая себе короткими вспышками фотонного излучателя. Что будет, если Стражи появятся одновременно с двух сторон очередного туннеля? В открытой схватке ему не выстоять, Стражи превосходят его. Сейчас лучше этим не забивать разум, оставить на волю случая.
В лабиринте вода мутная, и видно совсем недалеко, но для ориентировки этого хватает. Основная часть лабиринта находится у него в памяти. За каждый кусочек этой схемы заплачено жизнями боевых товарищей. Узкие, изогнутые как в агонии туннели он с броней бы никогда не прошел, но защиты давно нет, а у Стражей давно нет оружия, солдаты оказались прочнее и долговечнее его.
Наконец он достигает основного зала. Так близко он еще не подбирался. Посереди огромной сферы на длинном изящном постаменте находится его цель — Штука. Он, утомившись от режима максимальной скрытности, разгоняет все функции тела на максимум и дает форсаж. Зал будто бы озаряется ярким светом, сонар работает на полную мощность, посылая серии непрерывных щелчков.
Вода на такой скорости кажется плотной, как желе. Резкий рывок, подскок, захват — и вожделенная Штука оказывается у него в полости.
Стражи появляются рядом неожиданно быстро. Их глянцевые, зеркальные продолговатые тела с вытянутыми щупальцами стремительно бросаются на него с четырех сторон, щупальца сплетаются, стараясь сковать его тело, но сегодня удача на его стороне, немыслимым усилием и изворотом он успевает выскользнуть из их смертельных объятий и юркнуть в лабиринт.
Гонка происходит на пределе возможностей — как его, так и Стражей. Миллиарды комбинаций просчитываются за доли секунды, поворот, рывок, поворот; варианты преследования, обходные маневры, учитывается все: кавитация, температура и плотность воды, течения и турбулентность, завихрения кильватерных струй и гидродинамика жидкостей в переплетениях лабиринта. Это гонка не только форм, это гонка разумов. Он все же чуть-чуть не попался: уже перед самым выходом Стражи оказались хитрее, чем он предположил. И опять удача была на его стороне: щупальце лишь скользнуло по его корпусу, но присоски не смогли впиться мертвой хваткой. Наверное, это сбой, время не щадит и Стражей…
Он вырвался на простор! Тут уже его никто не сможет догнать и схватить: он — повелитель скорости, и Стражи это понимают, но все же преследуют его до границы территории Цитадели.
Перед невидимой линией Стражи останавливаются и замирают в толще воды. Он тоже тормозит, постепенно и плавно, гасит разогнанные функции тела. Форсаж не проходит даром — множество мелких аварий свербит в сознании картой, испещренный красными оспинами; основные блоки целы — и ладно, а с остальным он разберется…
Стражи выстраиваются в вершинах идеального квадрата — между ними практически одинаковое расстояние, несмотря на течение, они словно впаяны в толщу льда, лишь только кончики щупалец подрагивают, компенсируя дрейф и неравномерную турбулентность. Это красиво, и он признает мастерство.
Он подплывает к ним, открывает полость, и Штука падает на дно, своими нереально четкими геометрическими формами внося диссонанс в окружающее пространство.
— В этот раз ты победил, — говорит Страж. У них нет имен, но этого он давно называет Сержантом.
Страница 2 из 3
