Остролист, тринадцать дюймов

Именно поэтому, когда Луна оказалась в подземелье вместе с дедом, тот счел это своеобразным рождественским подарком. У него появилась возможность передать знания. Конечно, жаль, что не было волшебной палочки и невозможно оказалось заключить с ученицей Непреложный Обет о неразглашении, но Гаррик ограничился обещанием внучки, что Обет она даст другому мастеру, когда окажется на свободе. Это позволялось в исключительных случаях, когда стоял вопрос о гибели целого поколения мастеров. Луна была честной девочкой и умела держать слово — уж это он о внучке доподлинно узнал за шесть лет переписки.

Он знал не только гоблинский закон «сделанное мастеру — принадлежит мастеру». Он знал и основной закон изучения нового у гоблинов: ремесло не может быть украдено. Лишь услышано или передано. Можно услышать секрет какого-либо мастерства и использовать его — ведь мастер сам не проследил или нарочно выдал его.

И вот в грязном сыром подвале Гаррик и Луна шепотом объяснялись, хотя старому мастеру было и неловко от того, что поодаль у стены лежал гоблин. Крюкохват. Судя по виду гоблина, после последнего приятного общения с ведьмой Лестрейндж сил подслушивать у него не было.

Гаррику было даже жаль его — ведь пытки не были чем-то принципиальным — они являлись скорей развлечением для этого дьявола в юбке. Гринготтс склонился, как только лишился управляющего. Крюкохват в своем народе был мастером и чтился за искусство, которого достиг, хотя с горечью и замечал, что сейчас от непрерывных Круциатусов у него сводит пальцы и он еще долго не сможет приносить клану пользу.

Иногда он даже размышлял о том, что мог покончить с жизнью, но это раздавило бы семью и опозорило бы ее. Хоть и освободило бы его народ.

— Все мы — гоблины — принадлежим предкам и выполняем их волю. Ты принадлежишь Семье. Каждому ее члену, поучаствовавшему в твоем сотворении. Усмехаешься, человек? — криво ухмылялся Крюкохват. — Вам даже в голову никогда не придет, что ребенок принадлежит матери и отцу просто потому, что оба родителя занимались его созданием. Но и в их создании тоже кто-то участвовал, а значит, и они кому-то принадлежат. Только люди могут причинять вред своему ребенку, потому как не чувствуют, что портят свою вещь. Люди забывают о том, что именно они создали дитя.

Луна все это слушала — ей было интересно, да и несмотря на скверный характер сокамерника — его можно было понять. Сам Гаррик имел силы лишь закатывать глаза. Он как никто знал о том, что свадьба среди гоблинов — это наискучнейший обряд подписания договоров ренты.

Одни родители соглашаются передать своего сына в аренду чужой дочери.

Другие передают в аренду дочь.

Новобрачные платят детьми за то, что им позволили заключить договоры аренды друг на друга. Как минимум по одному ребенку на семью каждой из сторон. Больше можно, меньше нельзя. Срок истечения договора — три года, если дети не начнут появляться на свет, договор расторгается, супруги возвращаются семьям. Как только рождаются дети — начинают отдаваться долги. Первый ребенок — родителям невесты, второй — родителям жениха, и только третий — супругам. И так со всеми последующими детьми.

И это естественно. Для гоблинов.

4. Луна

Дедушка любил писать письма. Могла ли Луна предположить, что когда-нибудь будет делать волшебные палочки? Нет, и вряд ли мозгошмыги дедушки, что сейчас кружили вокруг люстры, обматывая ее своей зеленой шерстью, были посвящены не тому, как легко она поняла суть.

Нет, там, в подвале, она ничему не научилась. Она всего лишь поняла суть того, как кусок дерева с какой-нибудь чешуйкой внутри начинал творить чудеса. Ведь если б в этом не было секрета — колдовал бы каждый, кто бы мог запустить шнырька внутрь дубовой ветки.

— Я сегодня закончу волшебные палочки для нас с тобой и возьму с тебя Обет, — произнес дедушка, и, оторвавшись от танца мозгошмыгов, Луна встретила внимательный взгляд серебристых глаз. — Раз уж вышло, что мы оба выжили и на свободе… Тем более это может измениться.

— Почему Обет насколько принципиален? — сиреневые мечталки, что плясали на пальцах деда, зачаровывали сильней танцующих мозгошмыгов. Луна даже чуть не забыла о только что произнесенном вопросе.

— Потому что волшебные палочки — привилегия людей, — отозвался тот, запечатывая внутри ивовой ветки чешуйки саламандры. Даже удивительно было, как он так быстро нашел необходимые составные части для палочек, — и мы обязаны ее сохранить. Ты же не хочешь войны, правда, солнышко?

— Для Дина подойдет орешник… Кажется, я видела его в саду у Флер, — Луна не любила, когда кто-то распугивал творческих шнырьков во время ее рисования. Наверное, этого не любил и дед. Поэтому она и покинула комнату, оставляя деда вместе с его искусством.

Под ногами скрипели ступеньки — наверное, под ними живут скруслы. Надо налить им масла в блюдечко — тогда они перестанут скрипеть суставами.