Вербальное самоубийство (самоанализ)

Можно убежать и сейчас. Она ещё не решила. Глупо всё это…

— Мне не грозит ни рак, ни СПИД — это было бы слишком просто? Самому не смешно? — вроде бы с издёвкой спрашивает Серсея, но издёвки нет.

— Смейся.

Серсея шуршит листами его блокнота, который никто не должен видеть, и не смеётся. Она же не никто, в самом-то деле.

Если меня завтра не станет, никто не будет скучать.

Право слово, Серсея может лишь подойдёт к церкви, где все долго и пафосно будут врать, на расстояние вытянутой руки, чтобы показать обиженный фак грязному стеклу.

— Кто из нас сильнее уверен в своей нормальности?

— …

— Знаешь, у тебя уши на солнце светятся. Оранжевые такие. Прикольно.

Я хочу, чтобы хоть один человек знал обо мне всё и оставался рядом, я хочу хоть об одном человеке знать всё и не уходить.

— Это не твоя забота, — сказал он, и она рассмеялась пустым горьким смехом.

Петир совершенно не способен жить вне её личного пространства. Но иногда переход на новый уровень не позволяет сохраниться. Тайвин уже устал от необходимости выслушивать приветствия всех бывших друзей его детей.

— Все мои умения — это повод меня любить. Всегда недостаточный, — Серсея читает вслух и замолкает, буравя Петира пронзительным взглядом. В голове эхо после каждого слова, будто пусто там и слова вынуждено бьются о стенки и отскакивают.

Ему всё кажется, что сейчас она выдаст что-нибудь циничное или просто задаст закономерный вопрос «и что ты подразумеваешь?» — и это будет значить, что она не понимает. И это будет значить, что то, что он позволил ей прочесть свой блокнот — это ничего, это не имеет значения.

Я люблю тебя дольше, чем ты когда-либо будешь знать.

Он хочет задать ей тысячу вопросов о мелочах. Так же, как он хочет её обнажённой.

Кактусы рядом с компьютером в цвету. И попсовый певец на постере на стене улыбается так широко и лучисто, будто занимается коммерцией уже не первый год.

— Реши сначала мои задания по высшмату, ладно? Кейтилин всё равно попросит ещё кого-нибудь. Брандона Старка.

— Он тупой.

— Она попросит тебя и его. И он будет думать, что это он так хорошо помог. Возгордится. Ей это в плюс.

— Ладно.

Для достижения успеха нужны поддержка другого и уверенность в себе. Можно обойтись чем-то одним в избытке, но оба составляющих важнее. У меня нет ни того, ни другого.

Если бы пришлось сыграть собственные роли, герои непременно воспылали бы безудержной страстью друг к другу, что невозможно в наших реалиях, да и приторно как-то звучит.

— Когда семья не является твоей постоянной, чем-то, что вытаскивает тебя со дна, ты ищешь эту поддержку в другом месте, но не находишь, потому что у прочих семья является этим маяком… Несовпадение, — Петир говорит то, что побоялся записать и что-то это всё всё-таки значит.

— Люди любят весёлых и позитивных. Ты сначала должен им понравиться. Потом они решат терпеть твой скулёж. Сначала весёлые истории, — легко отвечает Серсея, и улыбается.

Улыбка — это страшно, когда совершенно точно улыбаться нечему, а ты делаешь это.

— Для меня в порно важен звук и интимность. И чтоб член стоял изначально. И никаких лишних кадров со снятием одежды. И без музыки на фоне, — зелёные глаза блестят озорством, а Петиру самую малость хочется прямо сейчас прокачать навык удушения. С нуля на первый уровень быстро должно получиться.

— Потрясающе ценная информация.

— Ты оценил.

Когда совет медитировать читаешь как совет мастурбировать.

Он узнал слишком много из её истории, чтобы перестать читать, прежде чем прочтёт последнюю страницу. Было так много слов между ними в последнее время, но тишина была более убедительной, чем плач или обличительные речи. И Петир всё время порывался спросить.

Не всегда стоит задавать прямые вопросы. Незнание мучительно, но не так унизительно.

— Зачем я тебе нужен?

«Я хочу, чтобы меня кто-нибудь любил. Я хочу, чтобы кому-то моё существование было жизненно необходимым».

— День без тебя, и я запуталась. Я привыкла быть никому не нужной. Я не верю, что меня можно любить, не верю, что обо мне можно заботиться, не верю, что мной можно дорожить. Мне нужны люди, но в одиночестве я чувствую себя в безопасности. Не позволяй мне забыть, что я должна жить.

Голос густой и сломанный. Мышцы над левой бровью подрагивают, и что-то подсказывает, что она не очень рада.

Это слишком откровенный вымысел.

— Я буду держаться за тебя и бороться с чувством беспомощности?

— У тебя есть Джейме.

— Ты упрям.

— Ты упряма.

— Ты сделал упрямство формой искусства.

Ты не ужасный человек. Ты человек, и ты делаешь ошибки, как все остальные.

— Ты веришь в меня так сильно.