Фандом: Отблески Этерны. Всё началось с Вальдеса. Или нет?
Добавить в моё избранное
9 мин, 5 сек 3817
Ему стоит немалых усилий оттащить Вальдеса от разрыва — едва ли тот осознаёт, что чуть было не шагнул туда, завороженный увиденным. Кальдмеер не горит желанием проверять, как именно разрыв сводит с ума каждого, кому хватает глупости посмотреть внутрь. Ротгер снова выглядит таким, каким его скоро привыкнут видеть все — невероятно сумасшедшим и абсолютно Бешеным. Таким, каким он и должен выглядеть.
Конечно, Олаф всегда знал, что этот день однажды придёт. Но ему всё равно до последнего не хочется верить, что Ротгер Вальдес, стоящий перед ним — всё ещё тот самый Ротгер Вальдес, которого Кальдмеер знает вот уже почти тридцать лет. Они заперты в каменной ловушке, круг замкнулся, Время всё-таки добралось до них, вода поднимается с ужасающей скоростью, а Олафа Кальдмеера больше всего волнует, узнает его Бешеный или нет — ситуация нелепей некуда. У Ротгера на руке нет манипулятора — да к тому же он слишком молод ещё, чтобы быть участником экспедиции, и, по словам Шнееталя, не похоже, чтобы Вальдес вообще понимал назначение хоть каких-нибудь из их приборов, так что вывод из этого напрашивается прямо-таки шокирующий. Ротгер, живущий в двадцать втором веке — это какой-то нонсенс. Ему здесь не место, так же, как сверхмощному вычислительному компьютеру не место в какой-нибудь мезозойской эре. Олаф вспоминает свои рассуждения о необходимости рамок для каждого человека и впервые в жизни ловит себя на желании для кого-то эти рамки сломать. Потому что Вальдесу должно быть очень тесно жить в таком скучном мире — иначе с чего бы ему лезть в катакомбы без команды и даже без оборудования?
Решение проблемы находится очень быстро, это уравнение довольно простое. Есть два человека: многое уже повидавший взрослый и подросток, у которого впереди вся жизнь; есть смертельная ловушка и один-единственный манипулятор, уже достаточно зарядившийся для того, чтобы можно было воспользоваться аварийным режимом. В самом деле, Олаф считает, что думать тут особенно и не над чем. Конечно, нельзя предугадать, в какой именно год из пятьдесят первого века занесёт Вальдеса, но Кальдмеер знает, что Бешеный не пропадёт. Главное, успеть защёлкнуть манипулятор и нажать на кнопку. Круг наконец-то замыкается, и Олаф чувствует, что замыкается он как нельзя более правильно. И улыбается при мысли о том, что всё это время был абсолютно не прав, считая, что всё началось с Вальдеса и с его привычки нарушать законы времени и пространства. Потому что Вальдес никак не мог начать нарушать эти законы, оставаясь в своём родном двадцать втором веке. Потому что на самом-то деле всё началось с Кальдмеера.
Конечно, Олаф всегда знал, что этот день однажды придёт. Но ему всё равно до последнего не хочется верить, что Ротгер Вальдес, стоящий перед ним — всё ещё тот самый Ротгер Вальдес, которого Кальдмеер знает вот уже почти тридцать лет. Они заперты в каменной ловушке, круг замкнулся, Время всё-таки добралось до них, вода поднимается с ужасающей скоростью, а Олафа Кальдмеера больше всего волнует, узнает его Бешеный или нет — ситуация нелепей некуда. У Ротгера на руке нет манипулятора — да к тому же он слишком молод ещё, чтобы быть участником экспедиции, и, по словам Шнееталя, не похоже, чтобы Вальдес вообще понимал назначение хоть каких-нибудь из их приборов, так что вывод из этого напрашивается прямо-таки шокирующий. Ротгер, живущий в двадцать втором веке — это какой-то нонсенс. Ему здесь не место, так же, как сверхмощному вычислительному компьютеру не место в какой-нибудь мезозойской эре. Олаф вспоминает свои рассуждения о необходимости рамок для каждого человека и впервые в жизни ловит себя на желании для кого-то эти рамки сломать. Потому что Вальдесу должно быть очень тесно жить в таком скучном мире — иначе с чего бы ему лезть в катакомбы без команды и даже без оборудования?
Решение проблемы находится очень быстро, это уравнение довольно простое. Есть два человека: многое уже повидавший взрослый и подросток, у которого впереди вся жизнь; есть смертельная ловушка и один-единственный манипулятор, уже достаточно зарядившийся для того, чтобы можно было воспользоваться аварийным режимом. В самом деле, Олаф считает, что думать тут особенно и не над чем. Конечно, нельзя предугадать, в какой именно год из пятьдесят первого века занесёт Вальдеса, но Кальдмеер знает, что Бешеный не пропадёт. Главное, успеть защёлкнуть манипулятор и нажать на кнопку. Круг наконец-то замыкается, и Олаф чувствует, что замыкается он как нельзя более правильно. И улыбается при мысли о том, что всё это время был абсолютно не прав, считая, что всё началось с Вальдеса и с его привычки нарушать законы времени и пространства. Потому что Вальдес никак не мог начать нарушать эти законы, оставаясь в своём родном двадцать втором веке. Потому что на самом-то деле всё началось с Кальдмеера.
Страница 3 из 3
