Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к «Тварь диковинная» и«Мамочка, скажи, чем лечат нелюбовь». Заключительная часть трилогии.Когда давно забытое прошлое вновь стоит у тебя на пороге, как сложно бывает сделать правильный выбор между «нужно» и«хочу».
Добавить в моё избранное
41 мин, 13 сек 19341
Большая говорящая кукла для Ронни стоимостью в месячную зарплату Грейнджер, на которую малышка давно облизывается, и изящный кулончик с горным хрусталем в виде капельки для мамы, прекрасная пара к ее серьгам.
Но главный подарок ждет впереди. Надеюсь, она примет его от меня. Выходя от нотариуса, внимательно просматриваю только что подписанные мной бумаги — дарственная на магазин и квартиру. Теперь твоя мечта осуществится, Грейнджер, ты как никто заслужила этого.
Почему, если ты ждешь чего-то радостного, то время тянется так медленно, и наоборот? Казалось, я обнимал Ронни только вчера, и уже стою в аэропорту рядом с Драко. Нарцисса попедалила в буфет.
Сегодня утром я отправил Грейнджер на дом все необходимые документы. Я не стал объяснять ей подробностей, просто написал, что должен уехать и попросил извиниться за меня перед Ронни. Я очень боюсь, что вот сейчас швырну на пол чемодан Нарциссы и сорвусь прочь отсюда, и не могу дождаться, когда объявят посадку.
В самолете я начинаю снимать плащ, чтобы повесить на спинку кресла, и тут слышу, как в кармане что-то шуршит. Вынимаю сложенный лист бумаги, содрогаясь от мысли, что позабыл отдать Грейнджер какой-нибудь важный документ, и тут же узнаю рисунок Ронни, подаренный ею в мою последнюю с ней встречу. Драко, сидящий в соседнем кресле, с интересом косится на меня.
Как она сказала? Когда поймешь, что тебе это нужно? Разворачиваю листок и дыхание перехватывает, словно я вновь очутился в полынье.
Маленький уютный домик… Крытая веранда… Ронни на моих коленях — пихает бутерброд мне в рот… На столе вишневый пирог, который режет Грейнджер… Перед домом — снеговик в моем шарфе. И надпись: «Ронни, мама и… папа» Последнее слово обведено жирно, словно для того, чтобы я не сомневался.
Я смотрю на такое простое и такое сложное слово, и вдруг ощущаю, как вторая половина моей души трескается, как тонкая льдина, и осыпается черными лохмотьями, жженым пеплом, оставляя лишь то, что действительно имеет для меня значение — белую, светлую и чистую третью половину души… Ту, что принадлежит Грейнджерам…
— Отец, ты в порядке? — я трясу головой и поворачиваюсь к Драко. Он с испугом смотрит на меня, потом переводит взгляд на рисунок. Я быстро заворачиваю листок и, отвернувшись, вытираю текущие по щекам слезы.
— Принести тебе что-нибудь? Хочешь сок? — спрашивает он, и я быстро киваю. Неси, что хочешь, только оставь меня в покое на пару минут.
Драко встает, протискивается мимо меня и идет к стюардессам. Я быстро вытираю лицо и прячу рисунок в карман. Через минуту сын возвращается со стаканом, но не дойдя до меня пару шагов, спотыкается и выливает ярко-красный сок мне на рубашку. Принюхиваюсь — вишневый. Он что издевается?
— Извини, отец, — без особого раскаяния в голосе восклицает сын, — пройди в туалетную комнату, там есть мыло и полотенца.
Не удостаивая идиота даже взглядом, поднимаюсь и иду в указанном направлении. Через пару минут становится ясно, что вишневый сок мылу не поддается. Плюнув со злости в раковину, тянусь за полотенцами и вижу, что их нет. Ну и сервис, мать вашу…
Лезу в карман за носовым платком, но рука нащупывает что-то твердое. Вынимаю странный предмет — это что-то, похожее на прямоугольный кусок пластика, завернутый в салфетку. Полный дурных предчувствий, разворачиваю…
«Никто не должен бросать свою семью». На салфетке лежит пластиковая банковская карта. Драко Люциус Малфой.
— Сынок… — выскакиваю из туалета и вглядываюсь в ряды кресел. Драко сидит на моем месте и пьет сок, на лице едва заметная улыбка.
— Девушка, я хочу сойти с самолета, — хватаю я за рукав проходящую мимо стюардессу.
— Простите, сэр, это невозможно, — вежливо отвечает она, — взлет через три минуты, двери уже заблокированы.
Ладно, хрен с вами… И с дверями тоже хрен. Захожу обратно в туалет и аппарирую прямо к дому Грейнджер.
Домик и кусты украшены разноцветными огоньками, сквозь тонкие занавески видна сверкающая на елке гирлянда. Прохожу мимо снеговика, на котором так и болтается мой шарф, и с удивлением вижу, как он приветливо улыбается мне угольным ртом. Я что, в самом деле считал его уродцем?
Затаив дыхание, поднимаюсь на крыльцо и осторожно тяну на себя ручку двери. Та легко поддается и тихо, без скрипа, отворяется. «Наш дом всегда открыт для вас, мистер Малфой»…
Бесшумно снимаю ботинки и вхожу в гостиную. Здесь пусто. Под елкой лежат подарки и я узнаю среди этой кучи две коробки, что послал им сегодня утром. Подхожу ближе и вижу на двух других открытки с надписью: «Люциусу».
На кухне горит свет и я направляюсь туда. За столом сидит Грейнджер, рядом стоит чашка с глинтвейном, а перед ней документы, подписанные моей рукою. Пока я смотрю на свою принцессу, ее плечи начинают мелко трястись, она закрывает лицо руками и судорожно рыдает, роняя слезы на листы пергамента.
Но главный подарок ждет впереди. Надеюсь, она примет его от меня. Выходя от нотариуса, внимательно просматриваю только что подписанные мной бумаги — дарственная на магазин и квартиру. Теперь твоя мечта осуществится, Грейнджер, ты как никто заслужила этого.
Почему, если ты ждешь чего-то радостного, то время тянется так медленно, и наоборот? Казалось, я обнимал Ронни только вчера, и уже стою в аэропорту рядом с Драко. Нарцисса попедалила в буфет.
Сегодня утром я отправил Грейнджер на дом все необходимые документы. Я не стал объяснять ей подробностей, просто написал, что должен уехать и попросил извиниться за меня перед Ронни. Я очень боюсь, что вот сейчас швырну на пол чемодан Нарциссы и сорвусь прочь отсюда, и не могу дождаться, когда объявят посадку.
В самолете я начинаю снимать плащ, чтобы повесить на спинку кресла, и тут слышу, как в кармане что-то шуршит. Вынимаю сложенный лист бумаги, содрогаясь от мысли, что позабыл отдать Грейнджер какой-нибудь важный документ, и тут же узнаю рисунок Ронни, подаренный ею в мою последнюю с ней встречу. Драко, сидящий в соседнем кресле, с интересом косится на меня.
Как она сказала? Когда поймешь, что тебе это нужно? Разворачиваю листок и дыхание перехватывает, словно я вновь очутился в полынье.
Маленький уютный домик… Крытая веранда… Ронни на моих коленях — пихает бутерброд мне в рот… На столе вишневый пирог, который режет Грейнджер… Перед домом — снеговик в моем шарфе. И надпись: «Ронни, мама и… папа» Последнее слово обведено жирно, словно для того, чтобы я не сомневался.
Я смотрю на такое простое и такое сложное слово, и вдруг ощущаю, как вторая половина моей души трескается, как тонкая льдина, и осыпается черными лохмотьями, жженым пеплом, оставляя лишь то, что действительно имеет для меня значение — белую, светлую и чистую третью половину души… Ту, что принадлежит Грейнджерам…
— Отец, ты в порядке? — я трясу головой и поворачиваюсь к Драко. Он с испугом смотрит на меня, потом переводит взгляд на рисунок. Я быстро заворачиваю листок и, отвернувшись, вытираю текущие по щекам слезы.
— Принести тебе что-нибудь? Хочешь сок? — спрашивает он, и я быстро киваю. Неси, что хочешь, только оставь меня в покое на пару минут.
Драко встает, протискивается мимо меня и идет к стюардессам. Я быстро вытираю лицо и прячу рисунок в карман. Через минуту сын возвращается со стаканом, но не дойдя до меня пару шагов, спотыкается и выливает ярко-красный сок мне на рубашку. Принюхиваюсь — вишневый. Он что издевается?
— Извини, отец, — без особого раскаяния в голосе восклицает сын, — пройди в туалетную комнату, там есть мыло и полотенца.
Не удостаивая идиота даже взглядом, поднимаюсь и иду в указанном направлении. Через пару минут становится ясно, что вишневый сок мылу не поддается. Плюнув со злости в раковину, тянусь за полотенцами и вижу, что их нет. Ну и сервис, мать вашу…
Лезу в карман за носовым платком, но рука нащупывает что-то твердое. Вынимаю странный предмет — это что-то, похожее на прямоугольный кусок пластика, завернутый в салфетку. Полный дурных предчувствий, разворачиваю…
«Никто не должен бросать свою семью». На салфетке лежит пластиковая банковская карта. Драко Люциус Малфой.
— Сынок… — выскакиваю из туалета и вглядываюсь в ряды кресел. Драко сидит на моем месте и пьет сок, на лице едва заметная улыбка.
— Девушка, я хочу сойти с самолета, — хватаю я за рукав проходящую мимо стюардессу.
— Простите, сэр, это невозможно, — вежливо отвечает она, — взлет через три минуты, двери уже заблокированы.
Ладно, хрен с вами… И с дверями тоже хрен. Захожу обратно в туалет и аппарирую прямо к дому Грейнджер.
Домик и кусты украшены разноцветными огоньками, сквозь тонкие занавески видна сверкающая на елке гирлянда. Прохожу мимо снеговика, на котором так и болтается мой шарф, и с удивлением вижу, как он приветливо улыбается мне угольным ртом. Я что, в самом деле считал его уродцем?
Затаив дыхание, поднимаюсь на крыльцо и осторожно тяну на себя ручку двери. Та легко поддается и тихо, без скрипа, отворяется. «Наш дом всегда открыт для вас, мистер Малфой»…
Бесшумно снимаю ботинки и вхожу в гостиную. Здесь пусто. Под елкой лежат подарки и я узнаю среди этой кучи две коробки, что послал им сегодня утром. Подхожу ближе и вижу на двух других открытки с надписью: «Люциусу».
На кухне горит свет и я направляюсь туда. За столом сидит Грейнджер, рядом стоит чашка с глинтвейном, а перед ней документы, подписанные моей рукою. Пока я смотрю на свою принцессу, ее плечи начинают мелко трястись, она закрывает лицо руками и судорожно рыдает, роняя слезы на листы пергамента.
Страница 10 из 12
