Доверять нельзя убить

Глава 1

В прихожей царил полумрак. Пара настенных светильников отбрасывали желтоватые пятна на обои — выцветшие, облезлые. Себастьян стоял, привалившись к дверному косяку, засунув большие пальцы за пояс брюк, и наблюдал, как Мориарти завязывает галстук. Дорогой костюм выглядел откровенно нелепо на фоне обшарпанных стен, но Джима это, разумеется, не смущало.

— Кто сегодня прикрывает нас, Моран?

— Все, кто есть в Лондоне, — отозвался Себастьян. — Двенадцать бойцов: семеро на периметре и пятёрка внутри.

Мориарти скривился, но промолчал. Приподнял воротник, пропустил петлю галстука вокруг шеи.

Двенадцать человек вместо гигантской сети. Банковские счета недоступны — потому что львиная доля капиталов пущена в оборот. Третья за неделю съёмная квартира на окраине Лондона вместо особняка в Мэйфэйр, и неотступный взгляд в спину — Себастьян и водитель Джима по очереди сменяли друг друга за рулём, уходя от слежки после каждой встречи с партнёрами. Да, партнёры остались, только превратились скорее в противников.

Себастьян зверел. Хотелось прижать Мориарти к стенке и вытрясти правду: что он, к чертям, затеял? Их загоняли, как дичь на охоте, брали измором, а Джим потягивал крепчайший кофе и подтверждал по телефону новую встречу — с которой рисковал не вернуться.

Он вёл себя так, словно всё шло по плану, разве что стал ещё меньше спать. А Себастьян не верил.

Не верил с того самого утра перед фальшивым самоубийством, когда Джим так же неторопливо повязывал галстук перед зеркалом, рассуждая о бурях и математике.

— Один взмах крыльев бабочки, Моран, и точка бифуркации возникнет не там. Не в то время, что задумано. Ситуация изменится неожиданно, грянет ураган вместо тихого дождя… — серебристый шёлк скользил между пальцами, голос звучал напевно и отрешённо, словно Мориарти рассказывал сказку. Страшную сказку о жизни. — Сегодня я запущу самый сложный долгосрочный план. Но знаешь, Моран, это действительно может быть забавно: оборвать всё одним выстрелом. — Джим затянул узел под горлом и в зеркало взглянул на Себастьяна. В упор.

Ледяной озноб прошиб позвоночник.

— Ты зря влез в большую политику, босс, — хрипло выдавил Моран. — В настолько большую.

Маски поблекли, осыпались хрусткой шелухой. Джим словно вывернулся из старой кожи, как змея, но только новая не наросла, и теперь он давил крик боли, потому что воздух обжигал оголённые нервы…

В тёмном стекле отражались глаза смертельно уставшего человека.

— Джим, — голос предательски сел.

— Акула не остановится, Моран, пока не умрёт, — сказал Мориарти негромко. Невесомо коснулся тонкой рамы. — Если лишить её движения, она выбросится на рифы. — Себастьян дёрнулся от этих слов, как от удара. Взгляд Джима мгновенно изменился: стал острым, внимательным и каким-то жадным.

— Я пошутил, Моран, — объявил он после тяжёлой паузы. — Самоубийство акуле не грозит — мозгов не хватит сойти с ума, — Мориарти развернулся на пятках и скрылся в спальне.

Себастьян остался стоять перед зеркалом, сжимая и разжимая кулаки. Будь оно всё проклято! Пазл сложился. Странности Мориарти обрели смысл, каждая из них: изматывающая бессонница во время затишья в проектах, груды исписанных формулами листов, порванных в клочья, осколки стекла на ковре и в кровь изрезанные руки… «Математика — удушающе скучная вещь, Моран. Основа основ, поэтому остальные науки скучны тоже».

Пять утра: «Свари мне кофе, Моран. Нет, лучше принеси анальгина», — бледные в прожилках пальцы хватаются за виски.

Пустой, застывший взгляд в монитор, бисеринки пота на лбу, под налипшей короткой чёлкой: «Я только что сделал такую бесполезную вещь, Моран. Я взломал базу данных минобороны Китая, которая мне абсолютно не нужна». Через секунду чашка с кофе летит в стену, коричневая жидкость заливает стол, а в уши вонзается высокий крик: «Ненавижу бесполезную трату времени!»

А однажды — горящие азартом глаза, частое дыхание: «Они связались со мной, Моран. Наконец-то. Большая игра станет действительно большой».

«Кто, босс?»

«Неважно. Расскажу, когда выиграю, а для начала приготовься залечь на дно».

Мориарти сражался с безумием. Постоянно. Беспокойное сознание не давало ему даже заснуть, не проглотив перед этим парочку задач посложнее. Науки не удовлетворяли его, оставались игры разума — те самые, ставкой в которых является жизнь.

Ещё больше интриг, изощрённых, опасных… Пока однажды усталость не победит азарт.

Если уже не победила.

Себастьян наблюдал, как Мориарти хладнокровно играет короля без войска. И не мог отделаться от мысли, что именно это — запасной план. Что Джим действительно хотел покончить с собой на крыше Бартса, но бабочка взмахнула крыльями, и патрон оказался холостым. Что заставило его передумать?

А главное: кто вынудил Джима поставить на кон всё, что было построено за долгие годы?