Фандом: Гарри Поттер. Когда твое имя — наказание твое… Жертвам «Махаона» посвящается.
Добавить в моё избранное
4 мин, 51 сек 5226
Он зашел в «Три Метлы», и все посетители замерли. Кто-то уронил кружку на пол, а под потолком прошелестел всеобщий томный вздох.
— Божественный! — раздалось из дальнего угла.
Он встрепенулся, хватая безупречным ртом налитый запахом имбиря воздух, поискал взглядом сказавшего… и погрустнел так красиво, что томный вздох повторился, многократно усиленный охватившим всех возбуждением.
— Чаруальд! — Огрид решил спасти красавца от обожателей. — Чаруальд, иди ко мне!
Чаруальд картинно опустил безукоризненно уложенную голову на совершенную во всех отношениях грудь, походкой, заставившей всех издать полный страсти стон, подошел к Огриду и совершенно неэротично шлепнулся на вовремя подставленный стул.
— Ты чего? — поразился такой перемене Огрид. — Думбльдур опять, старый извращенец, повышение только через постель обещает? У него бывает, все через это проходят, — утешил он. — Вон, на будущий год сам хочу на Уход попытаться, а то Каттберт, говорят, уже совсем никакой…
— Зло, — прошептал Чаруальд. — О, этот Зло…
— А что он? — Огрид запустил руку в бороду и сосредоточенно поискал там блох. — Ну… Я же тебе говорю, все через это проходят. Вот Сам-Знаешь-Кто — тот гордый, отказался. А у Злея разве ж выбор был? То-то. Я вот до сих пор не пойму, как тебя миновало. Может, ты того, не совсем в его вкусе? Думбльдура, я имею в виду? Брось, — он вынул блоху, присмотрелся, погладил и выпустил. — А вот она же тоже тварь живая, — объяснил он Чаруальду.
Чаруальд отмахнулся.
— Он меня… он меня… — начал было Чаруальд и заплакал.
— Ну-ну-ну, — ласково похлопал его по плечу Огрид и успел подхватить прежде, чем Чаруальд свалился от его нежностей под стол. — Он мужчина страстный, все бывает.
Чаруальд перестал рыдать и подозрительно посмотрел на Огрида.
— Что бывает? — настороженно спросил он.
— Всякое, — смутился Огрид. — Вот, помню, когда мы со Страунсом в прошлом году… — Почему-то это воспоминание Оргида привело в состояние паники. — Яйца докси, это ж я, выходит, прям того-этого? Вот кого из них, а?
Чаруальду метания Огрида были неинтересны, и он недовольно заерзал, но тут же был припечатан к стулу мощной ручищей.
— Вот ты мужчина умный, Чаруальд. Профессор и вообще писатель. Скажи, вот я был сверху и сзади: это я кого?
Чаруальд подумал.
— Огрид, а он на тебя смотрел?
Судя по выражению лица несчастного Огрида, эта мысль ему даже в голову никогда и не стучала.
— Мерлиновы яйца, — простонал он, — а если ему это нравилось?
— Ну, — осторожно сказал Чаруальд, — может, и нравилось. Тогда ты — Мальчик, Который Трахнул Самого Того-Кого-Нельзя-Называть. — Он странно посмотрел на Огрида, словно что-то прикидывая. — Ты мне, может, потом поподробнее об этом расскажешь, а? А я запишу…
— Расскажу, — пообещал Огрид. Он был очень добр, наивен и ни от кого никогда не ждал плохого. Чаруальд же, заручившись согласием, тотчас вернулся к больной теме.
— Блеск и слава, — сказал он, — еще не все. — И вздохнул.
— Да чтоб на такого, как ты, не стояло, — возмутился Огрид, — это же надо совсем бревном быть! Ты на себя посмотри! Волосок к волоску, статный, грудь колесом, глаза как звезды, — в комплиментах Огрид был не силен и лупил все известные ему речевые штампы, — в штанах, опять же! Вспомни, как ты весь коллектив впечатлил своим достоинством!
Чаруальд кивнул с грустной гордостью.
— Зло, — прошептал он, — ох, сколько дней и ночей я отдал ему! Книгу посвятил. Так и назвал — «Зло в моей жизни». Быстро разошлась, — он нахмурился, — только за покупателями почему-то следили авроры. А вообще я зря себя, наверное, пробовал в эротической прозе. Дополнительный тираж так пока и не просят…
Чаруальд сник, подсчитывая, очевидно, неслучившийся гонорар.
— Так что Злей-то? — напомнил Огрид.
— Сказал, что я его не удовлетворяю.
— Не может быть.
Зал погрузился в тишину, ожидая подробностей. Было слышно, как в стекло безнадежно колотится муха, и сильно нетрезвая женщина встала и, шатаясь, пошла к выходу.
— Ей же еще детей учить, — отвлекся кто-то на насущное. — И ведь настолько краняя стадия — нажраться сливочным пивом.
— Да, — поддакнул еще кто-то. — Самогони долетается на пьяную голову. Еще и детей угробит. А Думбльдуру все равно.
— С такой фамилией — неудивительно. Мне бы тоже было все равно.
И все, согласно покивав головами, снова обернулись к Оргиду и Чаруальду.
— Он воплощение мрака, кошмар ночной души моей и тела моего. Изувер, мучитель…
— Он тебя того-этого, как его… Ремнем, что ли, хотел? — предположил Огрид. — Ну… ране такого про него вроде не слышал, но кто его знает. А ты попробуй, может, понравится.
Чаруальд поманил Огрида пальцем и недобро зыркнул на окружающих.
— Божественный! — раздалось из дальнего угла.
Он встрепенулся, хватая безупречным ртом налитый запахом имбиря воздух, поискал взглядом сказавшего… и погрустнел так красиво, что томный вздох повторился, многократно усиленный охватившим всех возбуждением.
— Чаруальд! — Огрид решил спасти красавца от обожателей. — Чаруальд, иди ко мне!
Чаруальд картинно опустил безукоризненно уложенную голову на совершенную во всех отношениях грудь, походкой, заставившей всех издать полный страсти стон, подошел к Огриду и совершенно неэротично шлепнулся на вовремя подставленный стул.
— Ты чего? — поразился такой перемене Огрид. — Думбльдур опять, старый извращенец, повышение только через постель обещает? У него бывает, все через это проходят, — утешил он. — Вон, на будущий год сам хочу на Уход попытаться, а то Каттберт, говорят, уже совсем никакой…
— Зло, — прошептал Чаруальд. — О, этот Зло…
— А что он? — Огрид запустил руку в бороду и сосредоточенно поискал там блох. — Ну… Я же тебе говорю, все через это проходят. Вот Сам-Знаешь-Кто — тот гордый, отказался. А у Злея разве ж выбор был? То-то. Я вот до сих пор не пойму, как тебя миновало. Может, ты того, не совсем в его вкусе? Думбльдура, я имею в виду? Брось, — он вынул блоху, присмотрелся, погладил и выпустил. — А вот она же тоже тварь живая, — объяснил он Чаруальду.
Чаруальд отмахнулся.
— Он меня… он меня… — начал было Чаруальд и заплакал.
— Ну-ну-ну, — ласково похлопал его по плечу Огрид и успел подхватить прежде, чем Чаруальд свалился от его нежностей под стол. — Он мужчина страстный, все бывает.
Чаруальд перестал рыдать и подозрительно посмотрел на Огрида.
— Что бывает? — настороженно спросил он.
— Всякое, — смутился Огрид. — Вот, помню, когда мы со Страунсом в прошлом году… — Почему-то это воспоминание Оргида привело в состояние паники. — Яйца докси, это ж я, выходит, прям того-этого? Вот кого из них, а?
Чаруальду метания Огрида были неинтересны, и он недовольно заерзал, но тут же был припечатан к стулу мощной ручищей.
— Вот ты мужчина умный, Чаруальд. Профессор и вообще писатель. Скажи, вот я был сверху и сзади: это я кого?
Чаруальд подумал.
— Огрид, а он на тебя смотрел?
Судя по выражению лица несчастного Огрида, эта мысль ему даже в голову никогда и не стучала.
— Мерлиновы яйца, — простонал он, — а если ему это нравилось?
— Ну, — осторожно сказал Чаруальд, — может, и нравилось. Тогда ты — Мальчик, Который Трахнул Самого Того-Кого-Нельзя-Называть. — Он странно посмотрел на Огрида, словно что-то прикидывая. — Ты мне, может, потом поподробнее об этом расскажешь, а? А я запишу…
— Расскажу, — пообещал Огрид. Он был очень добр, наивен и ни от кого никогда не ждал плохого. Чаруальд же, заручившись согласием, тотчас вернулся к больной теме.
— Блеск и слава, — сказал он, — еще не все. — И вздохнул.
— Да чтоб на такого, как ты, не стояло, — возмутился Огрид, — это же надо совсем бревном быть! Ты на себя посмотри! Волосок к волоску, статный, грудь колесом, глаза как звезды, — в комплиментах Огрид был не силен и лупил все известные ему речевые штампы, — в штанах, опять же! Вспомни, как ты весь коллектив впечатлил своим достоинством!
Чаруальд кивнул с грустной гордостью.
— Зло, — прошептал он, — ох, сколько дней и ночей я отдал ему! Книгу посвятил. Так и назвал — «Зло в моей жизни». Быстро разошлась, — он нахмурился, — только за покупателями почему-то следили авроры. А вообще я зря себя, наверное, пробовал в эротической прозе. Дополнительный тираж так пока и не просят…
Чаруальд сник, подсчитывая, очевидно, неслучившийся гонорар.
— Так что Злей-то? — напомнил Огрид.
— Сказал, что я его не удовлетворяю.
— Не может быть.
Зал погрузился в тишину, ожидая подробностей. Было слышно, как в стекло безнадежно колотится муха, и сильно нетрезвая женщина встала и, шатаясь, пошла к выходу.
— Ей же еще детей учить, — отвлекся кто-то на насущное. — И ведь настолько краняя стадия — нажраться сливочным пивом.
— Да, — поддакнул еще кто-то. — Самогони долетается на пьяную голову. Еще и детей угробит. А Думбльдуру все равно.
— С такой фамилией — неудивительно. Мне бы тоже было все равно.
И все, согласно покивав головами, снова обернулись к Оргиду и Чаруальду.
— Он воплощение мрака, кошмар ночной души моей и тела моего. Изувер, мучитель…
— Он тебя того-этого, как его… Ремнем, что ли, хотел? — предположил Огрид. — Ну… ране такого про него вроде не слышал, но кто его знает. А ты попробуй, может, понравится.
Чаруальд поманил Огрида пальцем и недобро зыркнул на окружающих.
Страница 1 из 2
