Фандом: Гарри Поттер. 31-го октября 1981-го года никто из Поттеров не погиб. Джеймс благополучно избежал встречи с Волдемортом, Гарри спасла сила любви, а Лили… тоже? Вот только чьей именно любви?
Добавить в моё избранное
238 мин, 59 сек 18287
— Давай-ка лучше поужинаем.
В кладовке обнаружился кусок вчерашнего тыквенного пирога. За день он нисколько не зачерствел: кем бы ни был этот полумифический дядя Сириуса (по крайней мере, Джеймс ни разу его не видел, ни вчера, ни четыре года назад, когда они наведывались в этот дом всей компанией), чары вечной свежести у него получались, что надо.
Прошлым вечером Джеймс Бродягу здесь не застал. Прождал до поздней ночи: точно слышал, как зеленый дракончик в часах прорычал три раза. Потом, кажется, заснул. Сириус не появился ни за ночь, ни утром, до того как Джеймс аппарировал в Лондон, к скрывающему вход в Мунго старому универмагу. Наверняка отправился разбираться с Питером сам. Собственно, на его месте Джеймс так бы и поступил, но…
Пока Гарри облизывал начинку и разбрасывал по всему столу крошки от коржа, Джеймс перелистал «Пророк». Почти весь он посвящался невероятному событию — исчезновению Того-кого-нельзя-называть.
Кто-то связывал это со вчерашним разрушением их дома в Годриковой лощине, кто-то отмахивался и предлагал свои версии. Особенно много их было на последней странице, в письмах читателей. Больше всего Джеймсу понравилась идея, высказанная неким Ксено из Оттери Сент Кэтчпоула: что Лорда попросту увезли на летающей тарелке маглы с других планет, и теперь тот, кто одиннадцать лет наводил страх на волшебников Британии, как раз подлетал к созвездию Центавра. Министерство магии от комментариев воздерживалось, обещая все выяснить в ближайшее время. Директор Хогвартса, «единственный человек, которого боялся Тот-кого-нельзя-называть», тоже не рассказал ничего нового.
Прочитав о Дамблдоре, Джеймс вдруг поймал себя на каком-то странном, не очень приятном чувстве. Будто забыл что-то. Может, собирался сегодня что-то у него спросить? Вроде, нет. Или, наоборот?
— Книську! — отвлек его от размышлений Гарри. И потащил из столовой в гостиную, туда, где три стены из четырех составляли книжные полки. Только вот при всем богатстве выбора Джеймс не представлял, как там найти что-то подходящее для сына. Вытащил наугад самую яркую.
— «Драконы Евразии» — прочитал на обложке. Да, такая точно пойдет. — Ну, слушай!«Самым загадочным существом европейской части России является Змей Горыныч»…
На «украинском железнобрюхе» почувствовал, что засыпает. А Гарри, кажется, загрустил: сначала перестал слушать, уткнулся носом в подушку. Потом завсхлипывал.
— Ма-ама!
— Мама далеко… — задумчиво ответил Джеймс… Нет, для него то, предположим, близко: секунда на аппарацию, минута — на то, чтобы привлечь внимание манекена в зеленом и чуть больше — пройти через полупустой (как обычно ночью) холл и взбежать по ступенькам на пятый. Палата сорок, Лили Поттер. А вот потом… «Где ты сейчас, Лили? Вернешься когда-нибудь к нам?»
Сын будто услышал его невеселые мысли: всхлипы перешли сначала в поскуливание, потом в рев.
Вскочил, подхватил на руки, как делал давным-давно, когда у совсем маленького Гарри по вечерам болел живот. Тогда достаточно было уложить его головой на плечо и полчаса… ну, иногда час погулять по комнате, напевая что-нибудь заунывное. Особенно хорошо работала одна магловская песня, Лили ее очень любила. Что-то про вчерашний день. Гарри обычно засыпал на пятом повторе.
К концу третьего часа Джеймс припомнил все песни магических и магловских групп, которые только приходилось слышать. Стихи с множеством труднопроизносимых слов, которые отец читал маме на семейных праздниках. Стихи короткие и легко запоминавшиеся, которые тот порой читал в компании друзей, не зная, что Джеймс давно договорился с домовиком, что тот будет снимать антиподслушивающее заклинание. Неприличные частушки, которые в «Кабаньей голове» горланили клиенты по праздникам.
Гарри не засыпал. К всхлипам «мама» добавилось совсем непонятное«ова», причем последнее ему нужно было куда больше.
— И что мне с тобой делать? Может, к тете Тунье? У нее мальчишка чуть старше, наверняка знает, как с вами управляться. Нет, к Тунье — Мерлин упаси. А еще… Точно!
Вспомнил все-таки, у кого ребенок такого же возраста.
Причем совсем такого же — на день старше. А если быть точным — то меньше чем на час. Помнится, как раз за полночь перевалило, когда его, «вышедшего покурить» (а на самом деле — выскочившего за дверь, чтобы не сползти по стенке, пугая Лили и развлекая целителей), хлопнул по плечу Фрэнк Лонгботтом:
— Эй, Поттер, ну у тебя и лицо! А мы уже с полчаса как отстрелялись — мальчик!
Промычал в ответ что-то невразумительное. А вскоре и из их палаты раздался детский писк.
Бросил в камин горсть порошка, назвал адрес. Сунул голову в позеленевшее пламя, едва не столкнувшись с сонным Фрэнком:
— Мне нужна твоя жена!
— Хмм… Что, правда нужна? А просто подрочить — не получается? — усмехнулся тот.
— Фрэнк, ну что ты сразу с шутками дурацкими?
В кладовке обнаружился кусок вчерашнего тыквенного пирога. За день он нисколько не зачерствел: кем бы ни был этот полумифический дядя Сириуса (по крайней мере, Джеймс ни разу его не видел, ни вчера, ни четыре года назад, когда они наведывались в этот дом всей компанией), чары вечной свежести у него получались, что надо.
Прошлым вечером Джеймс Бродягу здесь не застал. Прождал до поздней ночи: точно слышал, как зеленый дракончик в часах прорычал три раза. Потом, кажется, заснул. Сириус не появился ни за ночь, ни утром, до того как Джеймс аппарировал в Лондон, к скрывающему вход в Мунго старому универмагу. Наверняка отправился разбираться с Питером сам. Собственно, на его месте Джеймс так бы и поступил, но…
Пока Гарри облизывал начинку и разбрасывал по всему столу крошки от коржа, Джеймс перелистал «Пророк». Почти весь он посвящался невероятному событию — исчезновению Того-кого-нельзя-называть.
Кто-то связывал это со вчерашним разрушением их дома в Годриковой лощине, кто-то отмахивался и предлагал свои версии. Особенно много их было на последней странице, в письмах читателей. Больше всего Джеймсу понравилась идея, высказанная неким Ксено из Оттери Сент Кэтчпоула: что Лорда попросту увезли на летающей тарелке маглы с других планет, и теперь тот, кто одиннадцать лет наводил страх на волшебников Британии, как раз подлетал к созвездию Центавра. Министерство магии от комментариев воздерживалось, обещая все выяснить в ближайшее время. Директор Хогвартса, «единственный человек, которого боялся Тот-кого-нельзя-называть», тоже не рассказал ничего нового.
Прочитав о Дамблдоре, Джеймс вдруг поймал себя на каком-то странном, не очень приятном чувстве. Будто забыл что-то. Может, собирался сегодня что-то у него спросить? Вроде, нет. Или, наоборот?
— Книську! — отвлек его от размышлений Гарри. И потащил из столовой в гостиную, туда, где три стены из четырех составляли книжные полки. Только вот при всем богатстве выбора Джеймс не представлял, как там найти что-то подходящее для сына. Вытащил наугад самую яркую.
— «Драконы Евразии» — прочитал на обложке. Да, такая точно пойдет. — Ну, слушай!«Самым загадочным существом европейской части России является Змей Горыныч»…
На «украинском железнобрюхе» почувствовал, что засыпает. А Гарри, кажется, загрустил: сначала перестал слушать, уткнулся носом в подушку. Потом завсхлипывал.
— Ма-ама!
— Мама далеко… — задумчиво ответил Джеймс… Нет, для него то, предположим, близко: секунда на аппарацию, минута — на то, чтобы привлечь внимание манекена в зеленом и чуть больше — пройти через полупустой (как обычно ночью) холл и взбежать по ступенькам на пятый. Палата сорок, Лили Поттер. А вот потом… «Где ты сейчас, Лили? Вернешься когда-нибудь к нам?»
Сын будто услышал его невеселые мысли: всхлипы перешли сначала в поскуливание, потом в рев.
Вскочил, подхватил на руки, как делал давным-давно, когда у совсем маленького Гарри по вечерам болел живот. Тогда достаточно было уложить его головой на плечо и полчаса… ну, иногда час погулять по комнате, напевая что-нибудь заунывное. Особенно хорошо работала одна магловская песня, Лили ее очень любила. Что-то про вчерашний день. Гарри обычно засыпал на пятом повторе.
К концу третьего часа Джеймс припомнил все песни магических и магловских групп, которые только приходилось слышать. Стихи с множеством труднопроизносимых слов, которые отец читал маме на семейных праздниках. Стихи короткие и легко запоминавшиеся, которые тот порой читал в компании друзей, не зная, что Джеймс давно договорился с домовиком, что тот будет снимать антиподслушивающее заклинание. Неприличные частушки, которые в «Кабаньей голове» горланили клиенты по праздникам.
Гарри не засыпал. К всхлипам «мама» добавилось совсем непонятное«ова», причем последнее ему нужно было куда больше.
— И что мне с тобой делать? Может, к тете Тунье? У нее мальчишка чуть старше, наверняка знает, как с вами управляться. Нет, к Тунье — Мерлин упаси. А еще… Точно!
Вспомнил все-таки, у кого ребенок такого же возраста.
Причем совсем такого же — на день старше. А если быть точным — то меньше чем на час. Помнится, как раз за полночь перевалило, когда его, «вышедшего покурить» (а на самом деле — выскочившего за дверь, чтобы не сползти по стенке, пугая Лили и развлекая целителей), хлопнул по плечу Фрэнк Лонгботтом:
— Эй, Поттер, ну у тебя и лицо! А мы уже с полчаса как отстрелялись — мальчик!
Промычал в ответ что-то невразумительное. А вскоре и из их палаты раздался детский писк.
Бросил в камин горсть порошка, назвал адрес. Сунул голову в позеленевшее пламя, едва не столкнувшись с сонным Фрэнком:
— Мне нужна твоя жена!
— Хмм… Что, правда нужна? А просто подрочить — не получается? — усмехнулся тот.
— Фрэнк, ну что ты сразу с шутками дурацкими?
Страница 6 из 68
