Фандом: Гарри Поттер. Жизнь — случайная закономерность.
Добавить в моё избранное
6 мин, 21 сек 17057
Героиня войны Гермиона Джин Грейнджер-Уизли была убеждена совершенно точно в двух истинах: чудес не бывает, и за все приходится платить.
Успокаивающая мантра «Чудес не бывает» спасала Грейнджер (ну, разумеется, двойная фамилия использовалась только в документации, да и этому скоро совершенно точно придет конец) от глупого, навязчивого желания по любому поводу пользоваться заклинаниями.
После битвы за Хогвартс Гермиона начала терять магию. Общественность была свято уверена в том, что героиня всего лишь перенапряглась в последнем сражении. Специалисты в Мунго убеждали ее, что необходимо подождать: со временем магические способности восстановятся сами собой. Но Грейнджер не отличалась особым терпением после года совместного проживания с двумя лучшими друзьями в довольно маленькой палатке (ни в одном послевоенном интервью ни Гарри, ни Рон, ни сама Гермиона не упомянули об огромном количестве скандалов, связанных по большей части с грязными мужскими носками, попадавшимися Грейнджер чаще всего в ее собственном спальном мешке).
Прелести общежития c двумя подростками, один из которых связан с Волдемортом и кричит во сне, что отнюдь не способствует душевному равновесию, а второй постоянно подозревает в измене любимую девушку, так, между прочим, ни разу и не сказав ей об этом статусе, превратили Гермиону Грейнджер в суровую, бдительно следящую за всем мамашу, которая даже шнурки своим «трудным подросткам» завязывала с помощью специально придуманного ею заклинания. Наверное, именно такой была Молли Уизли, пока не ушла из Аврората.
Может быть, колдомедики и были правы, однако магия вернулась к Гермионе Джин Грейнджер-Уизли (да-да, вы все правильно поняли!) лишь после бракосочетания с Рональдом Биллиусом Уизли, которое свершилось на первую годовщину победы со всей полагающейся героям войны помпезностью.
На вторую годовщину совместной жизни Рональд Уизли попытался бросить жену, объяснив ей это невозможностью жить с человеком, который злоупотребляет магией настолько, что… От дальнейших объяснений ему бы лучше было воздержаться, так как именно из-за них возникла парочка новеньких проклятий — Гермиона Грейнджер-Все-Еще-Уизли все-таки была любимой ученицей всех профессоров, кроме Трелони и Снейпа, но последних можно не принимать в расчет.
После превращения Рональда обратно в человека (для чего потребовалась настойка мандрагоры и уйма сил и времени всего отделения скорой помощи Святого Мунго) супруги торжественно поклялись терпеть друг друга до тех пор, пока магические способности Грейнджер не восстановятся до конца, в память об их десятилетней любви-дружбе. Затем они скрепили свой договор несколькими бутылками коллекционного вина из погреба Поттера на площади Гриммо, 12 (о точном количестве выпитого так никто никогда и не узнал). Проснувшись утром в одной постели с уже почти бывшим мужем и тяжелейшим похмельем, Грейнджер пополнила свой арсенал прописных истин еще одной: за все, в том числе и за удовольствие, приходится платить.
То же самое ей повторил лучший друг Гарри Поттер, пришедший к супругам с обыском, когда выяснилось, что за время своего незапланированного загула они с Рональдом использовали одну из ее разработок (новый усовершенствованный хроноворот) и слегка подправили прошлое. Специальному отделу Аврората удалось лишь засечь изменения, но теперь, естественно, никто не мог определить, какой именно отрезок прошлого подвергся корректировке. Лишь два человека — Грейнджер и Уизли — могли дать ответ на этот вопрос, так как только они находились в прошлом в момент изменения настоящего и смогли бы заметить разницу.
Увы, Рон был не в состоянии вспомнить события прошедшей ночи, как ни старались маги-менталисты. С Гермионой все обстояло гораздо сложнее — разум ее оказался закрыт мощнейшим щитом, и в ее память не смог проникнуть ни один специалист, несмотря на то, что все попытки мисс Грейнджер еще в бытность ею студенткой Хогвартса заняться окклюменцией успешно провалились.
К великому сожалению Поттера, ему пришлось конфисковать и уничтожить хроноворот Гермионы, а супругов посадить под домашний арест, отобрав палочки, пока к ним не вернется память. Закон на этот счет оказался весьма суров — изменение прошлого приводит к непредвиденным последствиям в будущем, а значит, должно быть под запретом.
Под насмешливую улыбку Рона Уизли («Ну ты бы еще нас на хлеб с водой посадил!») и скептическое фырканье Гермионы Грейнджер («У меня как раз четыре тома» Элементарной алхимии«не дочитано!»), но, тем не менее, ощущая себя предателем, Гарри Поттер опечатал дом своих лучших друзей «до выяснения обстоятельств» и взял Нерушимый обет с авроров, проводивших обыск, и специалистов, засекших изменения, — разумеется, во благо всего магического общества, а не просто так. Если все узнают, что те самые Герои, победившие Волдеморта, могли запросто вернуть его к жизни, перебрав лишнего, не поздоровится всем, а Мальчику-Который-Выжил-На-Свою-Голову — тем более.
Успокаивающая мантра «Чудес не бывает» спасала Грейнджер (ну, разумеется, двойная фамилия использовалась только в документации, да и этому скоро совершенно точно придет конец) от глупого, навязчивого желания по любому поводу пользоваться заклинаниями.
После битвы за Хогвартс Гермиона начала терять магию. Общественность была свято уверена в том, что героиня всего лишь перенапряглась в последнем сражении. Специалисты в Мунго убеждали ее, что необходимо подождать: со временем магические способности восстановятся сами собой. Но Грейнджер не отличалась особым терпением после года совместного проживания с двумя лучшими друзьями в довольно маленькой палатке (ни в одном послевоенном интервью ни Гарри, ни Рон, ни сама Гермиона не упомянули об огромном количестве скандалов, связанных по большей части с грязными мужскими носками, попадавшимися Грейнджер чаще всего в ее собственном спальном мешке).
Прелести общежития c двумя подростками, один из которых связан с Волдемортом и кричит во сне, что отнюдь не способствует душевному равновесию, а второй постоянно подозревает в измене любимую девушку, так, между прочим, ни разу и не сказав ей об этом статусе, превратили Гермиону Грейнджер в суровую, бдительно следящую за всем мамашу, которая даже шнурки своим «трудным подросткам» завязывала с помощью специально придуманного ею заклинания. Наверное, именно такой была Молли Уизли, пока не ушла из Аврората.
Может быть, колдомедики и были правы, однако магия вернулась к Гермионе Джин Грейнджер-Уизли (да-да, вы все правильно поняли!) лишь после бракосочетания с Рональдом Биллиусом Уизли, которое свершилось на первую годовщину победы со всей полагающейся героям войны помпезностью.
На вторую годовщину совместной жизни Рональд Уизли попытался бросить жену, объяснив ей это невозможностью жить с человеком, который злоупотребляет магией настолько, что… От дальнейших объяснений ему бы лучше было воздержаться, так как именно из-за них возникла парочка новеньких проклятий — Гермиона Грейнджер-Все-Еще-Уизли все-таки была любимой ученицей всех профессоров, кроме Трелони и Снейпа, но последних можно не принимать в расчет.
После превращения Рональда обратно в человека (для чего потребовалась настойка мандрагоры и уйма сил и времени всего отделения скорой помощи Святого Мунго) супруги торжественно поклялись терпеть друг друга до тех пор, пока магические способности Грейнджер не восстановятся до конца, в память об их десятилетней любви-дружбе. Затем они скрепили свой договор несколькими бутылками коллекционного вина из погреба Поттера на площади Гриммо, 12 (о точном количестве выпитого так никто никогда и не узнал). Проснувшись утром в одной постели с уже почти бывшим мужем и тяжелейшим похмельем, Грейнджер пополнила свой арсенал прописных истин еще одной: за все, в том числе и за удовольствие, приходится платить.
То же самое ей повторил лучший друг Гарри Поттер, пришедший к супругам с обыском, когда выяснилось, что за время своего незапланированного загула они с Рональдом использовали одну из ее разработок (новый усовершенствованный хроноворот) и слегка подправили прошлое. Специальному отделу Аврората удалось лишь засечь изменения, но теперь, естественно, никто не мог определить, какой именно отрезок прошлого подвергся корректировке. Лишь два человека — Грейнджер и Уизли — могли дать ответ на этот вопрос, так как только они находились в прошлом в момент изменения настоящего и смогли бы заметить разницу.
Увы, Рон был не в состоянии вспомнить события прошедшей ночи, как ни старались маги-менталисты. С Гермионой все обстояло гораздо сложнее — разум ее оказался закрыт мощнейшим щитом, и в ее память не смог проникнуть ни один специалист, несмотря на то, что все попытки мисс Грейнджер еще в бытность ею студенткой Хогвартса заняться окклюменцией успешно провалились.
К великому сожалению Поттера, ему пришлось конфисковать и уничтожить хроноворот Гермионы, а супругов посадить под домашний арест, отобрав палочки, пока к ним не вернется память. Закон на этот счет оказался весьма суров — изменение прошлого приводит к непредвиденным последствиям в будущем, а значит, должно быть под запретом.
Под насмешливую улыбку Рона Уизли («Ну ты бы еще нас на хлеб с водой посадил!») и скептическое фырканье Гермионы Грейнджер («У меня как раз четыре тома» Элементарной алхимии«не дочитано!»), но, тем не менее, ощущая себя предателем, Гарри Поттер опечатал дом своих лучших друзей «до выяснения обстоятельств» и взял Нерушимый обет с авроров, проводивших обыск, и специалистов, засекших изменения, — разумеется, во благо всего магического общества, а не просто так. Если все узнают, что те самые Герои, победившие Волдеморта, могли запросто вернуть его к жизни, перебрав лишнего, не поздоровится всем, а Мальчику-Который-Выжил-На-Свою-Голову — тем более.
Страница 1 из 2
