Фандом: Гарри Поттер. Жизнь — случайная закономерность.
Добавить в моё избранное
6 мин, 21 сек 17058
Спустя пару дней глава Аврората Гарри Джеймс Поттер получил письмо от заместителя директора Хогвартса Северуса Тобиаса Снейпа, в котором сообщалось, что последний знает, как он, Гарри, поступил со своими друзьями, нарушившими закон.
«Мистер Поттер, — читал он строчки, написанные четким, уверенным почерком. — Я глубоко убежден, что даже Вашей проницательности хватит для понимания того простого факта, что я никак не смог бы узнать о случившемся, если бы оно не касалось меня лично. Не могу сказать, что я пребывал в восторге от возврата к жизни с помощью какой-то загадочной матери, пузырька с универсальным противоядием и косых стежков маггловской иголкой без анестезии, однако все вышеперечисленное позволило мне выжить, оправиться и даже стать заместителем директора Хогвартса, получив орден Мерлина не посмертно, а лично в руки, стоя рядом с Вами».
Покрывшись холодным потом от понимания, чью именно судьбу случайно изменила Грейнджер (как было доказано за эти пару дней, Уизли в прошлое не перемещался и ничего там не менял), Поттеру пришлось сделать пару глотков из припрятанной за стопкой личных дел бутылки маггловской водки.
«Если Вы испытываете хоть малейшую благодарность по отношению ко мне, например, за то, что я спасал Вам жизнь несколько сотен раз, и рады тому, что я выжил после укуса Нагайны, Вы должны сделать все, чтобы это дело было закрыто за неимением улик и отсутствием состава преступления. Не говоря уже о том, что мы с Вами должны мисс Грейнджер (или, если не ошибаюсь, миссис Уизли?), как Хагрид соплохвостам, было бы очень некрасиво наказывать самую умную ведьму столетия за крайнюю непереносимость алкоголя и болезненное чувство справедливости, не так ли? Ах, да, учтите, мистер Поттер, если Вы посмеете рассказать об этом миссис Уизли, я прокляну Вас качественно и надолго».
Дочитав письмо и спрятав его в специальный шифровальный шкаф, куда можно было получить доступ лишь с помощью его палочки, Гарри Джеймс Поттер налил себе еще водки, немного подумал и отправился домой к Джинни, на площадь Гриммо, по дороге заскочив к друзьям, чтобы снять блокаду, вернуть палочки и выпить с ними. Объяснений супруги Уизли так и не получили. Герой сослался на Нерушимый обет, предоставив в качестве извинений еще несколько бутылок так полюбившегося чете Уизли коллекционного вина.
Проснувшись утром следующего дня (магический календарь показывал тридцать первое июля), Гермиона Джин Грейнджер-Уизли чертыхнулась себе под нос, снова обнаружив себя в постели с Рональдом Биллиусом Уизли. Правда, спали они одетыми, так что можно было надеяться на максимальное соблюдение приличий. Первое, что сделала Гермиона, — отправила Гарри сообщение с просьбой проверить, не натворили ли они чего непотребного на этот раз, добавив постскриптум: «Уж извини, у меня много экспериментальных разработок».
Она не стала будить мужа, с которым они быстро нашли общий язык после судьбоносного решения расстаться и не мотать друг другу нервы, а умылась, почистила зубы, причесалась и отправилась на кухню пить крепкий черный кофе и читать утренние газеты и почту.
Рон прибежал на кухню спустя всего лишь пять минут, упав с кровати от громкого нецензурного вопля жены. На полу медленно растекалась коричневая лужица кофе. Гермиона с остекленевшим взором сидела рядом с осколками чашки, сжимая в руке письмо с печатью Хогвартса. Отпоив Грейнджер успокоительным зельем, Рон сумел добиться от нее всего одной фразы: «Чудеса иногда случаются, но за них надо заплатить».
Письмо, зачарованное таким образом, чтобы прочесть его мог только адресат, гласило:
«Раз уж Вам, уважаемая миссис Уизли, пришло в голову спасти именно меня, а не профессора Флитвика, к примеру, не могли бы Вы прибыть на собеседование первого августа в десять утра? Должность преподавателя Чар остается пока вакантной. Чудеса иногда случаются, но за них надо заплатить.»
С уважением, заместитель директора С. Т. Снейп«.»
«Мистер Поттер, — читал он строчки, написанные четким, уверенным почерком. — Я глубоко убежден, что даже Вашей проницательности хватит для понимания того простого факта, что я никак не смог бы узнать о случившемся, если бы оно не касалось меня лично. Не могу сказать, что я пребывал в восторге от возврата к жизни с помощью какой-то загадочной матери, пузырька с универсальным противоядием и косых стежков маггловской иголкой без анестезии, однако все вышеперечисленное позволило мне выжить, оправиться и даже стать заместителем директора Хогвартса, получив орден Мерлина не посмертно, а лично в руки, стоя рядом с Вами».
Покрывшись холодным потом от понимания, чью именно судьбу случайно изменила Грейнджер (как было доказано за эти пару дней, Уизли в прошлое не перемещался и ничего там не менял), Поттеру пришлось сделать пару глотков из припрятанной за стопкой личных дел бутылки маггловской водки.
«Если Вы испытываете хоть малейшую благодарность по отношению ко мне, например, за то, что я спасал Вам жизнь несколько сотен раз, и рады тому, что я выжил после укуса Нагайны, Вы должны сделать все, чтобы это дело было закрыто за неимением улик и отсутствием состава преступления. Не говоря уже о том, что мы с Вами должны мисс Грейнджер (или, если не ошибаюсь, миссис Уизли?), как Хагрид соплохвостам, было бы очень некрасиво наказывать самую умную ведьму столетия за крайнюю непереносимость алкоголя и болезненное чувство справедливости, не так ли? Ах, да, учтите, мистер Поттер, если Вы посмеете рассказать об этом миссис Уизли, я прокляну Вас качественно и надолго».
Дочитав письмо и спрятав его в специальный шифровальный шкаф, куда можно было получить доступ лишь с помощью его палочки, Гарри Джеймс Поттер налил себе еще водки, немного подумал и отправился домой к Джинни, на площадь Гриммо, по дороге заскочив к друзьям, чтобы снять блокаду, вернуть палочки и выпить с ними. Объяснений супруги Уизли так и не получили. Герой сослался на Нерушимый обет, предоставив в качестве извинений еще несколько бутылок так полюбившегося чете Уизли коллекционного вина.
Проснувшись утром следующего дня (магический календарь показывал тридцать первое июля), Гермиона Джин Грейнджер-Уизли чертыхнулась себе под нос, снова обнаружив себя в постели с Рональдом Биллиусом Уизли. Правда, спали они одетыми, так что можно было надеяться на максимальное соблюдение приличий. Первое, что сделала Гермиона, — отправила Гарри сообщение с просьбой проверить, не натворили ли они чего непотребного на этот раз, добавив постскриптум: «Уж извини, у меня много экспериментальных разработок».
Она не стала будить мужа, с которым они быстро нашли общий язык после судьбоносного решения расстаться и не мотать друг другу нервы, а умылась, почистила зубы, причесалась и отправилась на кухню пить крепкий черный кофе и читать утренние газеты и почту.
Рон прибежал на кухню спустя всего лишь пять минут, упав с кровати от громкого нецензурного вопля жены. На полу медленно растекалась коричневая лужица кофе. Гермиона с остекленевшим взором сидела рядом с осколками чашки, сжимая в руке письмо с печатью Хогвартса. Отпоив Грейнджер успокоительным зельем, Рон сумел добиться от нее всего одной фразы: «Чудеса иногда случаются, но за них надо заплатить».
Письмо, зачарованное таким образом, чтобы прочесть его мог только адресат, гласило:
«Раз уж Вам, уважаемая миссис Уизли, пришло в голову спасти именно меня, а не профессора Флитвика, к примеру, не могли бы Вы прибыть на собеседование первого августа в десять утра? Должность преподавателя Чар остается пока вакантной. Чудеса иногда случаются, но за них надо заплатить.»
С уважением, заместитель директора С. Т. Снейп«.»
Страница 2 из 2
