Наутро

Разговаривать после секса было неправильным, нужно было спать, это Кау-Рук знал точно, а уж разговаривать до него, когда уже пора было перейти к активным действиям — неправильно вдвойне. Но Гвен-Ю словно издевалась или испытывала на прочность.

— Я ещё не все вещи разобрала, — сказала она, кивая на коробки, стоящие в углу комнаты. Кау-Рук кивнул тоже и посмотрел на Гвен-Ю жалобными, как ему казалось, глазами, но сердце у неё, наверное, было каменное.

Как объясняться в любви, когда не принято говорить о чувствах? В старинных романах всё было иначе, но рыцарские времена давно минули. И сейчас она думает, что ему нужно только одно. А что ещё она может думать? И потом, они знакомы недавно, а она уже дала понять, что не против. Дала понять или ему только показалось, а приглашение в гости ничего не значит? Как плохо не уметь говорить словами о том, что действительно важно!

— Если тебе нужна помощь, я всегда готов помочь, — сказал Кау-Рук, в уме сократив длиннющую вежливую фразу из какого-то романа. Нынешний век приучал к быстроте и конкретике, и он не тешил себя надеждой, что старинная витиеватость могла очаровать. Скорее уж, вогнать в сон.

— Да ладно, сама справлюсь, — махнула рукой Гвен-Ю.

Они разговаривали, сидя на кровати, уже целый час, разговор клеился не очень, Гвен-Ю откровенно изучала, Кау-Рук бледнел, краснел и прятал глаза. В небе ты молодец, а наедине с девушкой, которая нравится, словно язык проглотил, рассердился он на себя.

— Видела, как я вчера бежал кросс? — спросил он.

— И грохнулся в лужу? — фыркнула Гвен-Ю.

— Так это же был бег с препятствиями, — возразил Кау-Рук. — Лужа была препятствием, если бы не она, я бы пришёл первым. Всё равно я намного не отстал, третий результат — тоже хороший.

— А если бы там была я, то сама стала бы первой!

И Гвен-Ю посмотрела с задорным прищуром, словно проверяя: ну давай-ка, что ты скажешь?

— Уж извини, — вежливо ответил Кау-Рук, — все знают, что в стрельбе тебе нет равных, но бег это, откровенно говоря, не твоё!

Соперничество было извечным и прокралось даже сюда, в тишину ещё не обжитой лейтенантом Гвен-Ю комнаты.

— Проверим завтра? Послезавтра лучше!

— До побудки!

— В четыре встречаемся у начала дистанции!

— Точно!

Оба воодушевились, соперничество — это было понятно, оно всегда поощрялось, особенно в спорте. И теперь оба смотрели друг на друга с прищуром, словно оценивая возможности.

— А если ты проиграешь, ты скажешь мне «да»? — спросил наконец Кау-Рук, набравшись храбрости.

— Если бы мы не были в одном звании, ты бы у меня отправился в караул вне очереди, десять раз подряд, — с удовольствием сказала Гвен-Ю. — И ты балбес.

— В караул за то, что балбес, вне очереди не отправляют! — не сдавался Кау-Рук, пытаясь поддержать её шутливый тон.

— Тебя можно!

— Откуда ты знаешь? — спросил Кау-Рук, задумавшись. — Уж за что меня только во внеочередные наряды не отправляли за время учёбы!

— За что? — заинтересовалась Гвен-Ю.

— Дай вспомнить! — фыркнул Кау-Рук, сел поудобнее и принялся загибать пальцы. Про то, за чем пришёл, он уже почти забыл. — По ночам уходил в самоволку в ближайший парк, в спортзал, в библиотеку, на крышу общежития, на дерево под окном, домой. На спор учился, стоя на голове — это не образное выражение. Подменил лазерные пистолеты для тренировочного боя пистолетами со слезоточивым газом. Вкрутил в водопроводную трубу в душевой контейнер с синим красителем. Это было особенно весело. Научил ругаться бортовой компьютер тренажёра. Продолжать?

— Моей фантазии хватило только на кнопку на стуле полковника Ди-Нала, — призналась Гвен-Ю. Она не хохотала, но сдержанно улыбалась, и это значило, что её сердце оттаивает. — И тебя каждый раз ловили?

— Да ты что, если бы так, то я бы давно вылетел из училища на первой космической! — ужаснулся Кау-Рук. — Впрочем, если бы я вовремя не перевёлся учиться на звездолётчика, один хмырь бы меня точно доконал, всё время ловил меня и стучал преподавателям.

— А ты бы его побил, — предложила Гвен-Ю. — Если бы на меня стучали, я бы врезала, и дело с концом.

— А то я не догадался! Он всё представил так, будто я на него напал! — В голосе Кау-Рука прорезалось давнее возмущение. — Ну и пусть себе сидит при штабе авиации адъютантом, а я всё равно буду выше него летать!

— Конечно, будешь, — с усмешкой успокоила его Гвен-Ю.

Вчерашние курсанты, они радовались училищным байкам и были слишком беззаботны, чтобы думать о будущем серьёзно. Хотя когда это менвиты не были серьёзны? Вот и сейчас Гвен-Ю уже стёрла с лица улыбку.

— Ты не принесёшь воды с кухни? — попросила она. — Налей в стакан, ладно?

— Ладно, — сказал Кау-Рук. Если это и было ещё одним испытанием, то весьма слабым.