Наутро

Так-то Гвен-Ю уже посмотрела на него на тренировке, на беговой дорожке и наверняка ухитрилась сунуть нос в личное дело или навести справки другим путём. Тогда подход у неё был самым что ни на есть серьёзным.

Он сходил на кухню и принёс стакан с водой. Гвен-Ю приняла его с видом многозначительным и почти что торжественным, и у Кау-Рука счастливо ёкнуло сердце. В их действиях вправду была многозначительность, которую он побоялся спугнуть.

Гвен-Ю демонстративно медлительно дотянулась до прикроватного столика в изголовье, взяла блистер таблеток, выдавила одну, закинула в рот и запила водой.

— Тебе не кажется, что старинный обычай подавать воду тому, кто нравится, в наше время обрёл новый смысл? — спросила она.

Кау-Рук кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Гвен-Ю нравилась ему так, что подкашивались ноги, когда он мечтал о ней или видел её в спортзале или где-нибудь ещё. Сейчас он мог только смотреть на неё, словно умоляя пощадить.

— Только не говори, что ты свои таблетки не взял! — строго сказала Гвен-Ю, и её голос вывел его из прострации.

— Взял, — смущённо сказал Кау-Рук и вытащил блистер из нагрудного кармана. Он принял стакан воды обратно, мысленно соглашаясь с её словами о новом значении старинного обычая, и проглотил таблетку.

— Так значит, это вот сейчас было «да, и прямо сейчас»? — спросил он.

— Ты вправду балбес или притворяешься? — уточнила Гвен-Ю.

— Наверное, вправду, — вздохнул Кау-Рук и поставил стакан на прикроватный столик. — Можно тебя поцеловать?

Гвен-Ю вздохнула, закатив глаза, и вдруг схватила его за брючный ремень.

— А ну-ка, иди сюда! — велела она, подтаскивая его к себе. — Не приходило в голову, что с девушками надо быть посмелее?

— Как же посмелее? — выдавил Кау-Рук, едва не падая на неё.

— Не только красоваться! — рявкнула Гвен-Ю.

— Я научусь! — пообещал Кау-Рук. — А теперь можно поцеловать?

— Да ты что, в первый раз, что ли? — возмутилась Гвен-Ю, расстегивая ему штаны. — Стой спокойно, должна же я посмотреть, на что подписываюсь!

— Ты что, можешь отказать мне в такой момент? — простонал Кау-Рук. Он уже забыл про всё, что Гвен-Ю рассказывал, все их разговоры казались незначимыми, а главное было сейчас. Взволнованный и возбуждённый, он потянулся расстегнуть её мундир, и она не стала протестовать. Сейчас, когда она тяжело дышала и то и дело облизывала губы, она казалась ещё прекраснее, потому что хотела его. Всё было неважно, их звания, их прошлое и будущее, их умения и заслуги. Она хотела его — и это было единственно важным.

— А ты хорош, — одобрила Гвен-Ю. Под её взглядом его наполовину напрягшийся член полностью встал. Давая себя рассмотреть, Кау-Рук поспешно стащил мундир и рубашку, Гвен-Ю его поспешность явно понравилась, она и сама раздевалась, и отнюдь не медлительно. То, что она видит его полуобнажённого, с приспущенными штанами, только добавляло остроты возбуждению, и Кау-Рук мечтал о том, как войдёт в неё и покажет ей, насколько он хорош на самом деле.

Они немного повозились на кровати, целуясь и тиская друг друга, но даже сейчас в их ласках было соревнование. Потом они об этом забыли.

Спустя час, утолив свою жажду друг друга, они лежали рядом и болтали обо всём на свете, и теперь это было легче. Кау-Рук растерял всю свою стеснительность, в какой-то мере напускную, и теперь медленно и расслабленно гладил Гвен-Ю везде, где мог дотянуться, и она тоже не оставалась в долгу.

Припомнив оставшиеся училищные байки, они вспомнили про своё соревнование и перенесли его на час позже, потом над чем-то смеялись, потом опять тискали друг друга и, наконец, затихли, чтобы отдохнуть и захотеть друг друга снова.

— Есть вещь, которая меня тревожит, — сказал Кау-Рук, невесомо прикасаясь кончиками пальцев к животу Гвен-Ю и вырисовывая на нём невидимые узоры. — Теперь я могу с тобой поделиться, когда мы так близки.

— Какая вещь? — спросила она, не открывая глаз. Её ладонь лежала у него на бедре, и изредка Гвен-Ю поглаживала его, словно одобряя.

— То, что сейчас говорят. Про арзаков.

— А что про них говорят? — сонно уточнила Гвен-Ю.

— Что они не такие, как мы.

— Они и вправду не такие, как мы. С чего это ты о них заговорил?

— Потому что ты рядом, — объяснил Кау-Рук, — и я думаю, ты мне что-нибудь посоветуешь. Мне не нравится, что о них так говорят, как будто они… не знаю… Неполноценные? Это неправильно.

— Ни разу не слышала, чтобы так говорили, — призналась Гвен-Ю. — Да у меня даже есть знакомый арзак, познакомились в Приграничье, и он ничего, нормальный парень. Так и скажи, что тебе просто не нравится Гван-Ло.

— Не нравится, — признался Кау-Рук. — Он только недавно стал нашим правителем, а уже хочет затеять ссору с соседями. Зачем?

— Ну, откуда мне знать, — зевнула Гвен-Ю и игриво потискала его ягодицы.