Фандом: Шерлок BBC. Когда инспектора угораздило влюбиться в Майкрофта Холмса, он не знал, во что это выльется. Приквел к фику «Чужой».
Добавить в моё избранное
23 мин, 8 сек 19810
Они, не мигая, смотрели на Грега, который уже обливался холодным потом и сам скулил от страха. Посторонний звук в его голове, меж тем стих. Трансформация закончилась. Под глазами на голове существа открывалось и закрывалось что-то вроде дыхальца, а ниже явно помещался рот — такой же круглый, но побольше. Существо зашевелилось, отростки разом приоткрылись, и в воздух вырвалась волна того самого запаха, который сводил Грега с ума. Его страх вдруг разом прошёл. Он посмотрел на существо с любопытством. Оно не было страшным, если уж быть объективным, а просто гротескным, напоминало тех инопланетян и монстров, которых лепили в кино на заре спецэффектов. Интересно, какое оно на ощупь.
«Подойди и потрогай», — раздалось в голове. Это был голос Майкрофта, и на Грега нахлынула последняя волна страха, но быстро отступила. Он подполз к краю возвышения. Существо заколыхалось снизу и как будто подплыло ближе. Оно двигалось плавно и даже грациозно для такой живой иллюстрации бестиария. Грег протянул руку, готовый в любой момент её отдёрнуть. Несколько щупалец потянулись навстречу его ладони. Вот они прикоснулись к ней. Это напоминало поцелуй, немного жалящий, но ощущения после него оставались приятными. Будто в кожу вспрыснули какое-то вещество, и оно проникло в нервные окончания и быстрым потоком пробежало от ладони к плечу. Грег посмотрел на ладонь. На месте прикосновения проглядывала лёгкая краснота. Он представил себе, что будет чувствовать, если всё его тело облепят эти присоски, и с трудом подавил вздох.
Тут рот существа приоткрылся, и оттуда вытянулся длинный серый… язык по логике вещей. Узкая трубка с тремя лепестками на конце.
Грег нервно хохотнул:
— Какой ты троичный. Три глаза, три пальца…
Мягкое, удивительно приятное и нежное прикосновение к шее заставило его замолчать. Это правда было очень нежно, и сравнение с лепестками так и засело в голове Грега. Он закрыл глаза, чувствуя, как кончик языка мягко нырнул в расстёгнутый воротник рубашки, мазнул по межключичной ямке, а потом погладил по губам. Совершенно очумев, как под гипнозом, Грег скинул пиджак, расстегнул манжеты, стянул рубашку прямо через голову и вскрикнул от внезапного наслаждения, почувствовав, как к его коже разом приникли несколько щупалец. Он никогда в жизни не пробовал наркоту, но слышал, как однажды описывали ощущения от горячих внутривенных инъекций. Чувствуя, что пропал окончательно, он разделся до носков, всё ещё не открывая глаз, и тут же что-то мягкое, одуряюще пахнущее, не холодное, не склизкое — чего он больше всего боялся, — но горячее, навалилось на него, передвинуло дальше по возвышению. Грег заорал. Это можно было сравнить с тем, будто сквозь тело пускают разряды тока — с той лишь разницей, что вместо боли было одно сплошное удовольствие. Грег, если бы мог соображать, не подобрал бы в должной степени окрашенного синонима этому ощущению. Он не мог чувствовать, что испытывает при этом существо. Оно молчало и в голове Грега тоже не раздавалось ни звука. Он боялся смотреть, боялся встретиться взглядом с тремя ничего не выражающими глазами. Страх вернулся опять, когда Грег почувствовал, как что-то скользкое проникло между его ягодицами.
«Не бойся, — вернулся голос в голове, — тебе не будет больно».
Грег согнул и приподнял ноги, и бёдра тут же обожгли присоски. Мягкое, влажное скользило по анусу — вполне человеческие ощущения, очень приятные — расслабляло, осторожно протискивалось внутрь, разбухало, твердело, а потом начало двигаться. Через минуту Грег уже почти сорвал голос. Наверное, в комнате была хорошая звукоизоляция, как и во всём доме, иначе Майкрофт не стал бы рисковать при наличии на первом этаже охраны. Да, опять вернулись мысли о Майкрофте. Это было вне понимания, но крича, как сумасшедший в бедламе, Грег думал о том, что его трахает не какое-то порождение кошмара, а тот, кого он любил. И он посмотрел…
Плёнка на глазах слабо мерцала, они расширились, дыхальце жадно хватало воздух, щупальца в поле зрения Грега то притрагивались к его коже, то расходились в стороны, напрягаясь будто в судороге. Язык Майкрофта вдруг прянул изо рта, лепестки беспорядочно заплясали по лицу Грега, по шее. И тот не выдержал и кончил. Он даже не осознал этого, потому что давно уже испытывал оргазм за оргазмом. Но всё-таки у тела был предел, и Грег жалко захныкал и почувствовал, как из глаз потекли слёзы, которые тут же принялись собирать лепестки. Майкрофт закрыл глаза, его движения усилились. Грег почувствовал жалящие прикосновения щупалец по всем телу, везде, куда они могли достать. Он не успел сообразить, что происходит. Он будто вышел за пределы тела — и потерял сознание.
Очнулся он в соседней комнате, на том самом диване, который, оказывается, раскладывался. Грег тупо посмотрел в потолок, с удивлением чувствуя, что лежит на обычной простыне и укрыт обычным одеялом. Голову приподняли — и к губам прижался край стакана.
«Подойди и потрогай», — раздалось в голове. Это был голос Майкрофта, и на Грега нахлынула последняя волна страха, но быстро отступила. Он подполз к краю возвышения. Существо заколыхалось снизу и как будто подплыло ближе. Оно двигалось плавно и даже грациозно для такой живой иллюстрации бестиария. Грег протянул руку, готовый в любой момент её отдёрнуть. Несколько щупалец потянулись навстречу его ладони. Вот они прикоснулись к ней. Это напоминало поцелуй, немного жалящий, но ощущения после него оставались приятными. Будто в кожу вспрыснули какое-то вещество, и оно проникло в нервные окончания и быстрым потоком пробежало от ладони к плечу. Грег посмотрел на ладонь. На месте прикосновения проглядывала лёгкая краснота. Он представил себе, что будет чувствовать, если всё его тело облепят эти присоски, и с трудом подавил вздох.
Тут рот существа приоткрылся, и оттуда вытянулся длинный серый… язык по логике вещей. Узкая трубка с тремя лепестками на конце.
Грег нервно хохотнул:
— Какой ты троичный. Три глаза, три пальца…
Мягкое, удивительно приятное и нежное прикосновение к шее заставило его замолчать. Это правда было очень нежно, и сравнение с лепестками так и засело в голове Грега. Он закрыл глаза, чувствуя, как кончик языка мягко нырнул в расстёгнутый воротник рубашки, мазнул по межключичной ямке, а потом погладил по губам. Совершенно очумев, как под гипнозом, Грег скинул пиджак, расстегнул манжеты, стянул рубашку прямо через голову и вскрикнул от внезапного наслаждения, почувствовав, как к его коже разом приникли несколько щупалец. Он никогда в жизни не пробовал наркоту, но слышал, как однажды описывали ощущения от горячих внутривенных инъекций. Чувствуя, что пропал окончательно, он разделся до носков, всё ещё не открывая глаз, и тут же что-то мягкое, одуряюще пахнущее, не холодное, не склизкое — чего он больше всего боялся, — но горячее, навалилось на него, передвинуло дальше по возвышению. Грег заорал. Это можно было сравнить с тем, будто сквозь тело пускают разряды тока — с той лишь разницей, что вместо боли было одно сплошное удовольствие. Грег, если бы мог соображать, не подобрал бы в должной степени окрашенного синонима этому ощущению. Он не мог чувствовать, что испытывает при этом существо. Оно молчало и в голове Грега тоже не раздавалось ни звука. Он боялся смотреть, боялся встретиться взглядом с тремя ничего не выражающими глазами. Страх вернулся опять, когда Грег почувствовал, как что-то скользкое проникло между его ягодицами.
«Не бойся, — вернулся голос в голове, — тебе не будет больно».
Грег согнул и приподнял ноги, и бёдра тут же обожгли присоски. Мягкое, влажное скользило по анусу — вполне человеческие ощущения, очень приятные — расслабляло, осторожно протискивалось внутрь, разбухало, твердело, а потом начало двигаться. Через минуту Грег уже почти сорвал голос. Наверное, в комнате была хорошая звукоизоляция, как и во всём доме, иначе Майкрофт не стал бы рисковать при наличии на первом этаже охраны. Да, опять вернулись мысли о Майкрофте. Это было вне понимания, но крича, как сумасшедший в бедламе, Грег думал о том, что его трахает не какое-то порождение кошмара, а тот, кого он любил. И он посмотрел…
Плёнка на глазах слабо мерцала, они расширились, дыхальце жадно хватало воздух, щупальца в поле зрения Грега то притрагивались к его коже, то расходились в стороны, напрягаясь будто в судороге. Язык Майкрофта вдруг прянул изо рта, лепестки беспорядочно заплясали по лицу Грега, по шее. И тот не выдержал и кончил. Он даже не осознал этого, потому что давно уже испытывал оргазм за оргазмом. Но всё-таки у тела был предел, и Грег жалко захныкал и почувствовал, как из глаз потекли слёзы, которые тут же принялись собирать лепестки. Майкрофт закрыл глаза, его движения усилились. Грег почувствовал жалящие прикосновения щупалец по всем телу, везде, куда они могли достать. Он не успел сообразить, что происходит. Он будто вышел за пределы тела — и потерял сознание.
Очнулся он в соседней комнате, на том самом диване, который, оказывается, раскладывался. Грег тупо посмотрел в потолок, с удивлением чувствуя, что лежит на обычной простыне и укрыт обычным одеялом. Голову приподняли — и к губам прижался край стакана.
Страница 5 из 7
