Фандом: Гарри Поттер. Все началось с бала-маскарада в поместье Малфоев…
Добавить в моё избранное
216 мин, 22 сек 17798
Договорить он не успел — когда Блэк сдернул с головы статуи парик, на пол упала диадема. Похоже, что та самая…
— Вот! Я же говорил, что ищу лучше всех, — ликовал Блэк.
— Погоди, надо проверить, — пытался охладить его пыл Северус, пытаясь колдовать, несмотря на ритуальные танцы Блэка.
Это оказалась действительно та-самая-диадема. Люциус устало опустился на колченогий стул. Вот почему так бывает? Работаешь, не покладая рук, стараешься, а какой-то идиот, играючи, уводит ценный приз…
— А теперь нам надо выбираться, пока не проснулись дети, вечно сующие свои носы, куда не следует…
Северус ворчал, но было заметно, насколько он доволен. Он легко спрыгнул с приставленной к стеллажу лестницы и отряхнулся:
— Как будем выбираться? Тот проход теперь закрыт…
— Найдем новый, делов-то.
У Блэка все было просто. Но, может, действительно знает еще какой ход? Они выбрались из выручай-комнаты, и Люциус с грустью проводил взглядом исчезающую ручку. Теперь они крались по коридорам, стараясь избегать все еще ярко освещенных луной участков. Следующий проход открылся в подземельях и вывел их к самой кромке Запретного леса.
— Теперь нам надо добраться до Гремучей ивы, а там есть проход до Хогсмида.
— И это самый защищенный замок? — Люциус даже потерял дар речи. — Сплошные тайные ходы…
— А давайте спрячемся за деревьями? Готов поклясться, что из окон кабинета Дамблдора мы сейчас видны как на ладони. Может, не будем давать ему повод для волнений от вида нашей компании?
Удивительно здравая мысль Блэка привела их под сень деревьев Запретного леса. И все-таки какое-то беспокойство снедало Люциуса. Северус тоже как-то не очень уверенно озирался, одному Блэку все было нипочем:
— Как же я люблю Запретный лес в свете полной луны…
Леденящий душу вой раздался совсем рядом, заставляя Люциуса одновременно вспомнить все легенды об оборотнях и то, что на территории Хогвартса нельзя аппарировать. Он оглянулся и заметил разом побледневшего Северуса.
— Бежим!
— Поздно…
На поляну вышел довольно крупный, но немного потрепанный волколак. Говорят, что перед смертью человек вспоминает прожитую жизнь. Ложь! Люциус вспоминал прикушенную нижнюю губу Северуса и шипящий стон сквозь сомкнутые зубы. И это видение, становясь прозрачным, таяло и разбивалось о стальное «больше никогда»…
Но Блэк снова удивил. Обернувшись огромной собакой, он зло оскалился и поднял шерсть на загривке, демонстрируя готовность к драке. Что ж, с такой поддержкой у них есть шанс… А волколак вел себя странно. Он повел носом из стороны в сторону и вдруг, поджав хвост, подошел к псу, склоняя голову. Он даже стал как-то меньше.
— Люпин… — свистящий голос Северуса привлек внимание.
— Это Люпин… он не должен на нас напасть…
Мысль о том, что Северус знаком с оборотнем, немного пугала. К тому же эта нелепая цветочная кличка зверя… казалось, что Люциус ее где-то уже слышал.
— Откуда знаешь?
— Он пил аконитовое зелье…
Не может быть! Это еще одна легенда. Говорят, что такое зелье было когда-то изобретено, но со временем его рецепт был утрачен из-за алчности средневековых зельеваров. Впрочем, волколак вел себя на диво адекватно, словно и на самом деле сохранил человеческое сознание. А Северус, заметив недоверие Люциуса, пояснил:
— Это я сварил…
Так вот что за вонючая гадость кипела в его лаборатории! А вчера, наверняка, пропадал, чтобы отдать… и откуда только взялся этот оборотень? Северус, словно услышав незаданный вопрос, пояснил:
— Это новый хогвартский профессор ЗоТИ Люпин. Он тестирует мое зелье.
Ну, Дамблдор! Это ж надо! Оборотень учит детей… хорошо, что собственные дети еще малы и сейчас не в школе. Люциус бы с ума сошел. А Северус внимательно оглядывал профессора Люпина, словно любуясь собственным творением.
Блэк неожиданно снова стал человеком. Он опустил ладонь на холку волколака и ласково его потрепал. Тот ответил утробным рычанием.
— Это Люпин, — радостно пояснил Блэк, — он нас проводит…
Люпин проводил их до Гремучей ивы, где Блэк веткой нажал на неприметный с виду сучок. Дерево замерло, повинуясь мощной магии, и у самых его корней стал заметен лаз.
— Опять? — Люциус не мог скрыть разочарования.
— Снова, Малфой, снова!
Блэк радовался непонятно чему и разве что хвостом не вилял. Узкая земляная нора привела их в какой-то ветхий дом.
— Мы в Хогсмиде, отсюда можно аппарировать.
Северус аппарировал первым. По обыкновению не прощаясь. И что теперь — его еще и искать? Проклятый Блэк… проклятый Люпин… если бы не они, то Люциус взял бы Северуса за руку (и не только за руку) и перенес их в спальню менора. Уже влекомый вихрем аппарации, Люциус успел заметить, как Блэк с широкой улыбкой опускается перед оборотнем на колени и обнимает его мохнатую морду.
— Вот! Я же говорил, что ищу лучше всех, — ликовал Блэк.
— Погоди, надо проверить, — пытался охладить его пыл Северус, пытаясь колдовать, несмотря на ритуальные танцы Блэка.
Это оказалась действительно та-самая-диадема. Люциус устало опустился на колченогий стул. Вот почему так бывает? Работаешь, не покладая рук, стараешься, а какой-то идиот, играючи, уводит ценный приз…
— А теперь нам надо выбираться, пока не проснулись дети, вечно сующие свои носы, куда не следует…
Северус ворчал, но было заметно, насколько он доволен. Он легко спрыгнул с приставленной к стеллажу лестницы и отряхнулся:
— Как будем выбираться? Тот проход теперь закрыт…
— Найдем новый, делов-то.
У Блэка все было просто. Но, может, действительно знает еще какой ход? Они выбрались из выручай-комнаты, и Люциус с грустью проводил взглядом исчезающую ручку. Теперь они крались по коридорам, стараясь избегать все еще ярко освещенных луной участков. Следующий проход открылся в подземельях и вывел их к самой кромке Запретного леса.
— Теперь нам надо добраться до Гремучей ивы, а там есть проход до Хогсмида.
— И это самый защищенный замок? — Люциус даже потерял дар речи. — Сплошные тайные ходы…
— А давайте спрячемся за деревьями? Готов поклясться, что из окон кабинета Дамблдора мы сейчас видны как на ладони. Может, не будем давать ему повод для волнений от вида нашей компании?
Удивительно здравая мысль Блэка привела их под сень деревьев Запретного леса. И все-таки какое-то беспокойство снедало Люциуса. Северус тоже как-то не очень уверенно озирался, одному Блэку все было нипочем:
— Как же я люблю Запретный лес в свете полной луны…
Леденящий душу вой раздался совсем рядом, заставляя Люциуса одновременно вспомнить все легенды об оборотнях и то, что на территории Хогвартса нельзя аппарировать. Он оглянулся и заметил разом побледневшего Северуса.
— Бежим!
— Поздно…
На поляну вышел довольно крупный, но немного потрепанный волколак. Говорят, что перед смертью человек вспоминает прожитую жизнь. Ложь! Люциус вспоминал прикушенную нижнюю губу Северуса и шипящий стон сквозь сомкнутые зубы. И это видение, становясь прозрачным, таяло и разбивалось о стальное «больше никогда»…
Но Блэк снова удивил. Обернувшись огромной собакой, он зло оскалился и поднял шерсть на загривке, демонстрируя готовность к драке. Что ж, с такой поддержкой у них есть шанс… А волколак вел себя странно. Он повел носом из стороны в сторону и вдруг, поджав хвост, подошел к псу, склоняя голову. Он даже стал как-то меньше.
— Люпин… — свистящий голос Северуса привлек внимание.
— Это Люпин… он не должен на нас напасть…
Мысль о том, что Северус знаком с оборотнем, немного пугала. К тому же эта нелепая цветочная кличка зверя… казалось, что Люциус ее где-то уже слышал.
— Откуда знаешь?
— Он пил аконитовое зелье…
Не может быть! Это еще одна легенда. Говорят, что такое зелье было когда-то изобретено, но со временем его рецепт был утрачен из-за алчности средневековых зельеваров. Впрочем, волколак вел себя на диво адекватно, словно и на самом деле сохранил человеческое сознание. А Северус, заметив недоверие Люциуса, пояснил:
— Это я сварил…
Так вот что за вонючая гадость кипела в его лаборатории! А вчера, наверняка, пропадал, чтобы отдать… и откуда только взялся этот оборотень? Северус, словно услышав незаданный вопрос, пояснил:
— Это новый хогвартский профессор ЗоТИ Люпин. Он тестирует мое зелье.
Ну, Дамблдор! Это ж надо! Оборотень учит детей… хорошо, что собственные дети еще малы и сейчас не в школе. Люциус бы с ума сошел. А Северус внимательно оглядывал профессора Люпина, словно любуясь собственным творением.
Блэк неожиданно снова стал человеком. Он опустил ладонь на холку волколака и ласково его потрепал. Тот ответил утробным рычанием.
— Это Люпин, — радостно пояснил Блэк, — он нас проводит…
Люпин проводил их до Гремучей ивы, где Блэк веткой нажал на неприметный с виду сучок. Дерево замерло, повинуясь мощной магии, и у самых его корней стал заметен лаз.
— Опять? — Люциус не мог скрыть разочарования.
— Снова, Малфой, снова!
Блэк радовался непонятно чему и разве что хвостом не вилял. Узкая земляная нора привела их в какой-то ветхий дом.
— Мы в Хогсмиде, отсюда можно аппарировать.
Северус аппарировал первым. По обыкновению не прощаясь. И что теперь — его еще и искать? Проклятый Блэк… проклятый Люпин… если бы не они, то Люциус взял бы Северуса за руку (и не только за руку) и перенес их в спальню менора. Уже влекомый вихрем аппарации, Люциус успел заметить, как Блэк с широкой улыбкой опускается перед оборотнем на колени и обнимает его мохнатую морду.
Страница 49 из 63
