Фандом: Гарри Поттер. Все началось с бала-маскарада в поместье Малфоев…
Добавить в моё избранное
216 мин, 22 сек 17799
Конечно же, Северус отыскался в своем доме. За ту минуту, на которую опоздал Люциус, он уже успел подняться в спальню и снять мантию.
— Стой!
Северус замер, а Люциус подошел к нему и обнял со спины:
— Остальное я сниму с тебя сам…
Если, поднимаясь по лестнице, Люциус думал о том, как хорошо им будет на большой и удобной кровати менора, то при виде трогательно проступающих под рубашкой лопаток эти мысли его оставили. В конце концов, если есть Северус и его кровать, то о чем еще мечтать?
В менор они попали только к обеду, и Люциус был неприятно удивлен присутствием Блэка, который, обратившись собакой, играл с детьми. Причем, даже обычно спокойная Луна радостно визжала и трепала пса за уши, а Драко и Гарри вовсе забрались ему на спину и пытались завалить. Видимо, и с этим придется смириться…
Наигравшийся Блэк нашел Люциуса в кабинете, где он пытался работать над программой собственной партии.
— Где Снейп?
— В лаборатории.
— Зови его. Я новости принес… от Дамблдора.
Северус появился очень быстро и очень недовольный, что его оторвали от очередной дымящейся гадости. Блэк, развалившись в кресле, просто пожирал его взглядом:
— Скажи мне, Северус, — протянул он, — а на каких условиях ты варишь аконитовое зелье для Рема?
— Дамблдор попросил меня… без условий.
— А почему ты согласился?
— А где, по-твоему, я мог взять добровольца для испытаний? Я предупредил Дамблдора, но тот заверил, что все в порядке.
— Ага… в порядке. Рем был очень стеснен в средствах… ни работы, ни друзей…
— У него были самые лучшие друзья, — едко заметил Северус.
— Что бы ты понимал, — отмахнулся Блэк, не ведясь на подначку, — дело не в этом. Он дал Рему кров, приличную работу, а взамен связал его каким-то обетом. И мне кажется, что там что-то страшное.
— Почему?
— Рем намекнул мне на сказку о трех братьях. Мы раньше всегда смеялись, что мантия Джеймса — один из Даров Смерти. Рем попросил эту мантию и сказал, что она нужна для очень деликатного дела. Рем! Который никогда ни о чем не просил! А когда я спросил его об этом деле, он невероятно побледнел и начал рассуждать о долге и о самопожертвовании во имя высшей цели.
Северус сцепил пальцы в замок и, не моргая, принялся смотреть на пламя камина. Люциус чувствовал, что тот что-то знает, но не хочет говорить. Неужели тоже обет? Или не хочет при Блэке? Или…
— Блэк, у меня клятва несколько иного рода, поэтому я могу говорить, — медленно, словно пересиливая себя, начал Северус. — Дамблдор мне тоже дал деликатное задание и намекнул, что если не справлюсь я, то это сделает кто-то другой…
— И что же ты должен сделать?
— Убить живой хоркрукс.
Люциус никогда не видел такого потерянного выражения на лице Блэка. Он злился, веселился, неистовствовал… но никогда не выглядел таким убитым.
— Но… почему?
— Дамблдор умирает. Дело его жизни не закончено. Он хочет уйти красиво и уверенным в том, что исполнил свой долг…
— Но…
Люциуса вдруг поразила невероятная догадка:
— А не хочет ли он сделать Люпина владельцем Даров Смерти?
И Северус и Блэк посмотрели на него, как на больного разумом, но Люциус чувствовал, что ухватил за хвост нужную мысль:
— Смотрите сами. Когда-то болтали, что Гриндевальд — владелец Старшей палочки, а, как нам хорошо известно, его победил Дамблдор. Если предположить, что слухи правдивы, то получается, что сейчас Дамблдор — владелец первого Дара. Далее — мантия. Могу сказать, что она определенно может быть третьим Даром. Под ней на меня не действовали аврорские распознающие чары, и скрывала она уж точно лучше всякой дизиллюминации.
— А что ты скажешь о Камне? — взгляд Блэка горел огнем одержимости, идея его явно увлекла.
— Камень — слабое место в моей гипотезе, но могу с высокой долей уверенности предположить, что в том-самом-кольце был тот-самый-камень. Иначе Дамблдор бы ни за что не пожертвовал рукой. И, скорее всего, он не ожидал такого мощного проклятия. Скажи, Северус, если отсечь руку, это остановит проклятие?
— Нет… только не это.
— Во-от! — воодушевившийся Люциус прошелся по кабинету. — Он наверняка планировал остаться без руки, что ему бы абсолютно не помешало дожить до двухсот лет и победить все известное зло… А теперь… если Люпин говорит о долге и самопожертвовании… — Люциус остановился, пораженный пришедшей на ум идеей. — Люпин должен победить Дамблдора…
— Что? — неверящий взгляд Северуса обжигал.
— Точно! — чем дольше Люциус говорил, тем больше убеждался в правоте своих слов, — Люпин — изгой, ему совершенно нечего терять, как и самому Дамблдору… конечно же, владельцу Даров Смерти вполне по силам победить возрожденного Темного Лорда.
— Люциус, но почему тогда Дамблдор не сделает это сам?
— Стой!
Северус замер, а Люциус подошел к нему и обнял со спины:
— Остальное я сниму с тебя сам…
Если, поднимаясь по лестнице, Люциус думал о том, как хорошо им будет на большой и удобной кровати менора, то при виде трогательно проступающих под рубашкой лопаток эти мысли его оставили. В конце концов, если есть Северус и его кровать, то о чем еще мечтать?
В менор они попали только к обеду, и Люциус был неприятно удивлен присутствием Блэка, который, обратившись собакой, играл с детьми. Причем, даже обычно спокойная Луна радостно визжала и трепала пса за уши, а Драко и Гарри вовсе забрались ему на спину и пытались завалить. Видимо, и с этим придется смириться…
Наигравшийся Блэк нашел Люциуса в кабинете, где он пытался работать над программой собственной партии.
— Где Снейп?
— В лаборатории.
— Зови его. Я новости принес… от Дамблдора.
Северус появился очень быстро и очень недовольный, что его оторвали от очередной дымящейся гадости. Блэк, развалившись в кресле, просто пожирал его взглядом:
— Скажи мне, Северус, — протянул он, — а на каких условиях ты варишь аконитовое зелье для Рема?
— Дамблдор попросил меня… без условий.
— А почему ты согласился?
— А где, по-твоему, я мог взять добровольца для испытаний? Я предупредил Дамблдора, но тот заверил, что все в порядке.
— Ага… в порядке. Рем был очень стеснен в средствах… ни работы, ни друзей…
— У него были самые лучшие друзья, — едко заметил Северус.
— Что бы ты понимал, — отмахнулся Блэк, не ведясь на подначку, — дело не в этом. Он дал Рему кров, приличную работу, а взамен связал его каким-то обетом. И мне кажется, что там что-то страшное.
— Почему?
— Рем намекнул мне на сказку о трех братьях. Мы раньше всегда смеялись, что мантия Джеймса — один из Даров Смерти. Рем попросил эту мантию и сказал, что она нужна для очень деликатного дела. Рем! Который никогда ни о чем не просил! А когда я спросил его об этом деле, он невероятно побледнел и начал рассуждать о долге и о самопожертвовании во имя высшей цели.
Северус сцепил пальцы в замок и, не моргая, принялся смотреть на пламя камина. Люциус чувствовал, что тот что-то знает, но не хочет говорить. Неужели тоже обет? Или не хочет при Блэке? Или…
— Блэк, у меня клятва несколько иного рода, поэтому я могу говорить, — медленно, словно пересиливая себя, начал Северус. — Дамблдор мне тоже дал деликатное задание и намекнул, что если не справлюсь я, то это сделает кто-то другой…
— И что же ты должен сделать?
— Убить живой хоркрукс.
Люциус никогда не видел такого потерянного выражения на лице Блэка. Он злился, веселился, неистовствовал… но никогда не выглядел таким убитым.
— Но… почему?
— Дамблдор умирает. Дело его жизни не закончено. Он хочет уйти красиво и уверенным в том, что исполнил свой долг…
— Но…
Люциуса вдруг поразила невероятная догадка:
— А не хочет ли он сделать Люпина владельцем Даров Смерти?
И Северус и Блэк посмотрели на него, как на больного разумом, но Люциус чувствовал, что ухватил за хвост нужную мысль:
— Смотрите сами. Когда-то болтали, что Гриндевальд — владелец Старшей палочки, а, как нам хорошо известно, его победил Дамблдор. Если предположить, что слухи правдивы, то получается, что сейчас Дамблдор — владелец первого Дара. Далее — мантия. Могу сказать, что она определенно может быть третьим Даром. Под ней на меня не действовали аврорские распознающие чары, и скрывала она уж точно лучше всякой дизиллюминации.
— А что ты скажешь о Камне? — взгляд Блэка горел огнем одержимости, идея его явно увлекла.
— Камень — слабое место в моей гипотезе, но могу с высокой долей уверенности предположить, что в том-самом-кольце был тот-самый-камень. Иначе Дамблдор бы ни за что не пожертвовал рукой. И, скорее всего, он не ожидал такого мощного проклятия. Скажи, Северус, если отсечь руку, это остановит проклятие?
— Нет… только не это.
— Во-от! — воодушевившийся Люциус прошелся по кабинету. — Он наверняка планировал остаться без руки, что ему бы абсолютно не помешало дожить до двухсот лет и победить все известное зло… А теперь… если Люпин говорит о долге и самопожертвовании… — Люциус остановился, пораженный пришедшей на ум идеей. — Люпин должен победить Дамблдора…
— Что? — неверящий взгляд Северуса обжигал.
— Точно! — чем дольше Люциус говорил, тем больше убеждался в правоте своих слов, — Люпин — изгой, ему совершенно нечего терять, как и самому Дамблдору… конечно же, владельцу Даров Смерти вполне по силам победить возрожденного Темного Лорда.
— Люциус, но почему тогда Дамблдор не сделает это сам?
Страница 50 из 63
