Фандом: Гарри Поттер. Все началось с бала-маскарада в поместье Малфоев…
Добавить в моё избранное
216 мин, 22 сек 17805
Люциус вспомнил, как Фил старательно отводил взгляд от заброшенного на каминную полку куска тартанной ткани, и запоздало смутился. В тот момент он гордился темпераментом своего любовника.
Чуть скрипнула дверь, и в комнате появился Северус. Если бы Люциус не сидел, то непременно бы уселся. Из одежды на Северусе был один килт, низко сидящий на бедрах. Ярко красный килт, на котором тонкие черные и белые полосы образовывали клетку. Волос на его гибком теле было немного, но оторвать от них взгляд было просто невозможно! Редкая поросль на груди лишь подчеркивала белизну не тронутой загаром кожи, а сбегающая от пупка вниз дорожка жестких волос будоражила воображение. Первый раз Северус демонстрировал себя столь откровенно и явно получал удовольствие от восхищенного взгляда Люциуса.
— Тебе нравится, во что я превратил твое полотенце?
Северус опустил руки на бедра и огладил себя, изображая, что поправляет килт. Горло пересохло и, чтобы не сипеть, Люциус завороженно кивнул.
— Так и будешь сидеть?
Северус дошел до кровати и резко развернулся, отчего килт на мгновение взлетел, обнажая совершенную задницу.
— Ну же…
Кого он уговаривал? Люциус моментально оказался рядом и принялся сдирать с себя одежду, путаясь в рукавах.
— Нет… не так!
Люциус не понял, как оказался на спине, привязанный к столбикам кровати за запястья и щиколотки, а Северус, усевшись у него на бедрах, уже расстегивал его рубашку, не забывая ногтем очерчивать соски через ее тонкую ткань.
— Я хочу, чтобы ты кричал от удовольствия, — доверительно прошептал ему на ухо Северус, и от этого жаркого шепота волоски на теле Люциуса встали дыбом.
А дальше началось невероятно сладкое безумие. Руки, губы, язык Северуса, казалось, были везде — лаская, мучая, восхищаясь… И Люциус действительно кричал, срывая голос, сходя с ума от невозможности ответить тем же, едва не умирая от нестерпимого удовольствия…
Наутро была назначена пресс-конференция, которую Люциус чуть не проспал. В атриуме Министерства уже собралась огромная толпа, на ее фоне выделялась яркая, как колибри, Скиттер с новым изобретением Фила — прытко пишущим пером.
— Мистер Малфой, скажите, какое ваше политическое кредо?
— Мистер Малфой, а чем программа вашей партии отличается от программы мистера Фаджа?
— Мистер Малфой, а правда, что основной костяк вашей партии составляют люди, служившие сами-знаете-кому?
— Мистер Малфой, как вы откомментируете победу королевских войск на Фолклендах?
— Мистер Малфой, а насколько реальными были угрозы бомбардировки?
— Мистер Малфой, а правда, что вы магический опекун Гарри Поттера?
— Мистер Малфой, говорят, что сами-знаете-кто держал вас под Империо, как вы можете это прокомментировать?
Конференция шла своим чередом, перья натужно скрипели, щелкали колдокамеры, а челюсть уже сводило от любезной улыбки. Вдруг тяжелые двери с грохотом распахнулись и в атриум, чеканя шаг, вошли восемь авроров. Старший медленно и с достоинством достал свернутый пергамент, глянув на который, Люциус похолодел — именно так выглядел ордер на его арест в те страшные дни после падения Темного Лорда. А аврор с выражением начал читать:
— Мистер Люциус Малфой, вы обвиняетесь в утаивании информации, могущей серьезно повлиять на жизнь магического сообщества, а также в попытке возродить Того-чье-имя-не-стоит-называть с помощью магии хоркруксов. Сдайте свою палочку и прошу вас следовать за нами.
Чувствуя, как ледяным комом застыли все внутренности, Люциус медленно подошел к аврорам, которые тотчас же его окружили. Расправив плечи и высоко подняв голову, он вышел из атриума. А что еще оставалось делать?
Люциус потерял счет дням. Все-таки в Азкабане время идет совершенно иначе. Сколько он здесь? Неделю? Месяц? Год? Почему к нему никто не приходит? Почему его никто не вызывает? Никакие посторонние звуки не доносились до него из коридора. Даже охранник, приносивший пищу, вместо сапог носил какие-то мягкие мокасины, и его шагов никогда не было слышно. И он не сказал ни одного слова… только шум моря и далекие крики чаек помогали удерживаться в границах реальности. Оказывается, пытка тишиной и неизвестностью может быть страшнее Круциатуса.
Похоже, с ним не знали, что делать, и его судьба решалась где-то далеко. Хотя, с другой стороны, тот же Блэк отсидел в ожидании суда полгода, и если бы не личное вмешательство Дамблдора…
Дамблдор. Все упирается в Дамблдора… и все дороги ведут к нему. Как глава Визенгамота он инициировал это дело, а стало быть, и закрыть его подвластно только ему. Вот ведь черт! И что теперь — ждать, пока он почит в бозе? Люциус прекрасно осознавал, что надолго его не хватит. Он чувствовал себя погребенным заживо, а ночные визиты дементоров лишь подталкивали его к краю безумия. Когда Люциус обнаружил в камере паука, то сначала лишь брезгливо скривился.
Чуть скрипнула дверь, и в комнате появился Северус. Если бы Люциус не сидел, то непременно бы уселся. Из одежды на Северусе был один килт, низко сидящий на бедрах. Ярко красный килт, на котором тонкие черные и белые полосы образовывали клетку. Волос на его гибком теле было немного, но оторвать от них взгляд было просто невозможно! Редкая поросль на груди лишь подчеркивала белизну не тронутой загаром кожи, а сбегающая от пупка вниз дорожка жестких волос будоражила воображение. Первый раз Северус демонстрировал себя столь откровенно и явно получал удовольствие от восхищенного взгляда Люциуса.
— Тебе нравится, во что я превратил твое полотенце?
Северус опустил руки на бедра и огладил себя, изображая, что поправляет килт. Горло пересохло и, чтобы не сипеть, Люциус завороженно кивнул.
— Так и будешь сидеть?
Северус дошел до кровати и резко развернулся, отчего килт на мгновение взлетел, обнажая совершенную задницу.
— Ну же…
Кого он уговаривал? Люциус моментально оказался рядом и принялся сдирать с себя одежду, путаясь в рукавах.
— Нет… не так!
Люциус не понял, как оказался на спине, привязанный к столбикам кровати за запястья и щиколотки, а Северус, усевшись у него на бедрах, уже расстегивал его рубашку, не забывая ногтем очерчивать соски через ее тонкую ткань.
— Я хочу, чтобы ты кричал от удовольствия, — доверительно прошептал ему на ухо Северус, и от этого жаркого шепота волоски на теле Люциуса встали дыбом.
А дальше началось невероятно сладкое безумие. Руки, губы, язык Северуса, казалось, были везде — лаская, мучая, восхищаясь… И Люциус действительно кричал, срывая голос, сходя с ума от невозможности ответить тем же, едва не умирая от нестерпимого удовольствия…
Наутро была назначена пресс-конференция, которую Люциус чуть не проспал. В атриуме Министерства уже собралась огромная толпа, на ее фоне выделялась яркая, как колибри, Скиттер с новым изобретением Фила — прытко пишущим пером.
— Мистер Малфой, скажите, какое ваше политическое кредо?
— Мистер Малфой, а чем программа вашей партии отличается от программы мистера Фаджа?
— Мистер Малфой, а правда, что основной костяк вашей партии составляют люди, служившие сами-знаете-кому?
— Мистер Малфой, как вы откомментируете победу королевских войск на Фолклендах?
— Мистер Малфой, а насколько реальными были угрозы бомбардировки?
— Мистер Малфой, а правда, что вы магический опекун Гарри Поттера?
— Мистер Малфой, говорят, что сами-знаете-кто держал вас под Империо, как вы можете это прокомментировать?
Конференция шла своим чередом, перья натужно скрипели, щелкали колдокамеры, а челюсть уже сводило от любезной улыбки. Вдруг тяжелые двери с грохотом распахнулись и в атриум, чеканя шаг, вошли восемь авроров. Старший медленно и с достоинством достал свернутый пергамент, глянув на который, Люциус похолодел — именно так выглядел ордер на его арест в те страшные дни после падения Темного Лорда. А аврор с выражением начал читать:
— Мистер Люциус Малфой, вы обвиняетесь в утаивании информации, могущей серьезно повлиять на жизнь магического сообщества, а также в попытке возродить Того-чье-имя-не-стоит-называть с помощью магии хоркруксов. Сдайте свою палочку и прошу вас следовать за нами.
Чувствуя, как ледяным комом застыли все внутренности, Люциус медленно подошел к аврорам, которые тотчас же его окружили. Расправив плечи и высоко подняв голову, он вышел из атриума. А что еще оставалось делать?
Люциус потерял счет дням. Все-таки в Азкабане время идет совершенно иначе. Сколько он здесь? Неделю? Месяц? Год? Почему к нему никто не приходит? Почему его никто не вызывает? Никакие посторонние звуки не доносились до него из коридора. Даже охранник, приносивший пищу, вместо сапог носил какие-то мягкие мокасины, и его шагов никогда не было слышно. И он не сказал ни одного слова… только шум моря и далекие крики чаек помогали удерживаться в границах реальности. Оказывается, пытка тишиной и неизвестностью может быть страшнее Круциатуса.
Похоже, с ним не знали, что делать, и его судьба решалась где-то далеко. Хотя, с другой стороны, тот же Блэк отсидел в ожидании суда полгода, и если бы не личное вмешательство Дамблдора…
Дамблдор. Все упирается в Дамблдора… и все дороги ведут к нему. Как глава Визенгамота он инициировал это дело, а стало быть, и закрыть его подвластно только ему. Вот ведь черт! И что теперь — ждать, пока он почит в бозе? Люциус прекрасно осознавал, что надолго его не хватит. Он чувствовал себя погребенным заживо, а ночные визиты дементоров лишь подталкивали его к краю безумия. Когда Люциус обнаружил в камере паука, то сначала лишь брезгливо скривился.
Страница 56 из 63
