Леденцы на любой вкус

Зато ты частенько замечал, что я ем всевкусные леденцы Берти Боттс, правильно? И как понятно из названия, они всевкусные. Магическая формула, заставляющая их менять вкус, может применяться и для некоторых зелий. Это было одним из самых моих удивительных открытий, — сказав это, он достал из кармана упаковку леденцов и проглотил один.

Эффект последовал незамедлительно. Люциус почувствовал, как его волосы меняются, руки становятся короче, да и всё тело теряет в росте. Следом уменьшилась и дорогая одежда, зачарованная на то, чтобы всегда быть впору хозяину. Уже через минуту напротив Гарри сидел Драко Малфой.

— Ты!? Я… Мы… О боже! Я не могу поверить, что мы… Ты врешь! — наконец выдавил из себя Гарри, всё ещё продолжая на что-то надеяться, — мы с Драко были вместе больше часа, и он не ел леденцов.

Люциус тоже помнил об этом, потому что в такое время, как правило, они занимались любовью. Иногда он вовсе не вспоминал о леденцах. Гарри обладал сверхъестественной способностью заставлять его забыть обо всём — как сегодня. Люциус так волновался за любимого, что забыл съесть леденец. Еще один прекрасный план, который мальчишка разрушил. Но невозможно было по-настоящему на него разозлиться за это.

— Это был бы веский довод, если бы не тот факт, что я также увеличил и концентрацию зелья, изменив немного его формулу. Один из этих леденцов может действовать в течение трёх часов, — сообщил Люциус, разрушая последнюю надежду Гарри.

— Я не верю тебе, — слабо произнес Гарри, но в его голосе совсем не было уверенности.

— Ну какие тебе нужны доказательства, Гарри. Взять хотя бы квиддич. Мой сын, в отличие от тебя, никогда не был сильным ловцом. И ты действительно веришь, что Драко смог бы скрывать талант, если бы он у него был? И это притом, что единственной мечтой Драко последние шесть лет было обыграть тебя. Он бы сделал все возможное, чтобы выиграть у Гриффиндора, и в особенности у тебя. И если не сделал этого, пока вы были врагами, то только потому, что не мог, а не потому, что не хотел.

— Квиддич! — подавлено произнёс Гарри. — О, господи! Ты был… Ты играл в квиддич сразу после Рождества! — с ужасом прошептал мальчик. Его мозг просто кишел разными мыслями и воспоминаниями, не в силах смириться с правдой: в течение нескольких месяцев он спал с отцом своего парня.

— Да, — зачем-то подтвердил Люциус.

— Я понимаю, — печально сказал Гарри. Он чувствовал себя преданным. Ведь с точностью до минуты он мог сказать, когда начал влюбляться в Драко. Это случилось на поле для квидича, во время той игры, когда он в первый раз понял, какой потенциал скрыт за высокомерной внешностью его парня. Тогда это стало для него открытием.

До того дня Драко был для него просто удобен. У него был кто-то для удовлетворения сексуальных потребностей. Он не испытывал никаких угрызений совести из-за этого, потому что с самого начала секс был основой их взаимоотношений. Все началось с драки, которая закончилась тем, что Гарри припёр Драко к стенке. Довольно обычное начало для взаимоотношений.

Гарри был у Драко не первым. Слизеринец к тому времени уже имел устоявшуюся репутацию секс-машины, трахающей всё, что движется, независимо от пола. Став со временем неплохими друзьями, они оставались ими до злополучного квиддичного матча, на котором Гарри решил, что между ними может быть что-то большее.

С каждым днём Гарри всё сильнее чувствовал, что влюбляется в Драко. Создавалось впечатление, что его парень стал совсем другим человеком, но гриффиндорец считал причиной этого то, что он наконец-то вырвался из-под опеки отца. В действительности же Драко буквально был другим человеком.

В последние три месяца Гарри частенько размышлял о том, что будет чувствовать, если Драко возьмёт его. Единственная вещь, на которую он никогда не соглашался — лишиться девственности. И в основном из-за того, что хотел сделать это с человеком, которого действительно полюбит.

Когда Гарри увидел, что Драко плачет над его болью, он точно знал, что влюблён в слизеринца. И более того, на краткий миг он поверил, что и Драко любит его. Воистину, Люциус Малфой — великий актёр. А Гарри ещё больший дурак.

— Почему? — спросил наконец Гарри. Он влюбился в иллюзию, в человека, который реально не существует. Тот, кого он любит, является не Драко или Люциусом, а Люциусом, притворяющимся Драко. Он имел право хотя бы знать причины.

— Что почему, Гарри?

— Почему? Почему вы приехали в Хогвардс? Почему все еще не отдали меня Волдеморту? В конце концов, у вас была тысяча возможностей сделать это. Почему вам нужно было разыгрывать из себя Драко? и почему вы притворялись, что вас волнуют, мои чувства? — на самом деле Гарри хотел знать ответ только на последний вопрос.

— Я не притворялся, Гарри. Слизерин тому свидетель! Всё, что я говорил или делал — всё правда.

— Чушь! — закричал Гарри, выходя из себя, — вы думаете, я настолько глуп?