Леденцы на любой вкус

Пытаясь подвигаться, он обнаружил, что его руки привязаны. Оставалось только успокоиться и постараться восстановить дыхание. Не впервые он попадал в безнадежное положение. Но ведь и Упивающимся он стал тоже не просто так. Люциус точно знал, что из пут, связывающих его, выбраться можно. Это займет время и потребует много усилий, но это реально. Хотя, сначала, хорошо бы понять, что происходит.

Судя по всему, произошло одно из двух — либо загадочное свидание подстроено, либо его сын увяз в отношениях, целью которых стала борьба за власть. Последнее казалось наиболее вероятным. Единственное, чего Люциус точно не ожидал от сына, так это то, что тот согласится быть внизу. А уж если это подстроено, что вряд ли — скорее его посадили бы в камеру при Министерстве, то цель проста — шантаж.

Решив дать противнику понять, что он очнулся, чтобы иметь возможность начать собственную игру, Люциус успокоил себя мыслью, что его партнер может быть только мальчишкой, решившим поиграть в хозяина. Что ж, они еще посмотрят, кто тут хозяин. От этих размышлений его член тут же встал.

— Ну и ну… Похоже, мой маленький Драко проснулся… — голос показался Люциусу странно знакомым, хотя точно определить, кто это, он так и не смог. Под дополнительным весом просела кровать, затем его медленно нарыло чужое тело. Теплое дыхание защекотало щеку, заставив чуть отвернуть голову.

— Драко, ты был очень плохим мальчиком. Думаю, тебя нужно наказать. Ты не только игнорировал меня всю прошлую неделю, но и заставил впустую прождать все выходные. Некрасиво с твоей стороны, особенно после того, как ты настолько возбудил меня во время квиддичного матча… Ты заслуживаешь наказания.

Прежде чем Люциус смог что-нибудь ответить, его рот буквально поглотили жадные губы. Горячий язык ворвался внутрь, опустошая, руша барьеры. Люциус пытался сопротивляться — насколько вообще позволяло его положение, но язык настойчиво исследовал каждый уголок его рта, отвоевывая все больше и больше рубежей. Вскоре Люциус не ощущал ничего, кроме жаркой потребности. Он дергал за веревки, разрываясь между желанием большего и необходимостью взять ситуацию под контроль.

Часы длился поцелуй, или минуты — Люциус не знал. Он полностью потерял чувство реальности. Был только этот рот и то, что он мог с ним делать. Раздался чей-то стон, Люциус с трудом осознал, что звук исходит от него самого. Чужие губы сейчас исследовали его лицо, а руки двигались вдоль его тела. Люциус хотел еще этих горячих требовательных поцелуев, и его неудовлетворенное желание снова превратилось в стон, когда острые зубы чуть прикусили его ключицу, а затем осторожно перешли к чувствительной коже беззащитных подмышек.

Огрубевшие пальцы жестко обхватили его сосок, заставив вскрикнуть и выгнуть спину, для большего контакта, и тут же жаркий рот облегчил боль, причиненную пальцами. Его соски горели, член вздрагивал и покачивался, вставая в ответ на жестокое обращение. Его тело словно пылало в огне.

«Остановись» и«еще» — два слова стали его молитвой. Он корчился в бесполезных попытках освободить руки, не зная, что будет делать, если освободится — оттолкнет или прижмется еще ближе. Слизеринец в нем толкал к подчинению более сильному, но Малфой напоминал себе, что все это с ним делает какой-то мальчишка. Тело желало подчиниться в обмен на удовольствие, но мозг все еще боролся за остатки контроля.

Голодные руки касались его везде, где могли дотянуться, чередуя то легкие, то болезненно-жесткие прикосновения. Они гладили его ребра, живот, бедра, но всегда обходили стороной центр его желания. И тело повиновалось, ища все большего и большего соприкосновения.

Наконец, руки легли на бедра, остановив пытку, но в то же время хулиганский язычок нырнул в пупок, где начал совершенно немыслимые движения, обещая в будущем еще больше. Никогда и никто не смел так прикасаться к Люциусу — заявляя права на его тело как на собственность, и словно действительно их имея. Ни у одного из его партнеров никогда не хватало смелости на подобное. Люциус отстраненно удивился, задумываясь, почему, но когда горячее дыхание коснулось его напряженного тела, исчезли и эти мысли.

Сейчас он уже не думал, только осознавал разом несколько фактов. Руки, придерживающие его за бедра — очень сильные. Скорее всего, на бледной коже останутся синяки. Единственным, что удерживало Люциуса от жгучей потребности запустить руки в волосы любовника, была магия. Чертовы шелковые простыни под ним, прохладой резко контрастировали с внутренним огнем. И он очень хотел большего. Безнадежность положения только усиливала его желание уступить и сдаться.

Опытные прикосновения блуждающего по телу языка заставили его закричать, в то время как бедра снова словно попали в тиски. Рот на левом бедре переходил от быстрых укусов к медленным посасываниям и легким поцелуям. Люциус бессознательно раздвинул ноги, предоставляя лучший доступ горячему сумасшедшему языку.