Песня Сольвейг

Знаете, это было как болезнь, и вы в некоторой степени исцелили меня. Я благодарен вам за это. Вам и вообще этим местам, — Виктор покосился на крошечное окошко, на четверть заметённое снегом. — Думаю, теперь я готов порадоваться жизни. Весной я собираюсь на юг, в Италию.

Дед Вениамин захохотал — громко и как-то по-мальчишески. Виктор с изумлением смотрел на учителя.

— Молодец, парень, — произнёс тот, отсмеявшись. — И знаешь, что? Возьми-ка с собой немного этого зелья. На всякий случай. Всё лучше, чем какая-нибудь Амортенция!

— Точно, — Виктор посмотрел на стройные ряды фиалов. — Точно.

Виктор потратил пару месяцев, прежде чем нашёл подходящее место. Он не отказался от магии, но предпочёл жизнь среди магглов. Он никогда не питал неприязни к простым людям, не наделённым волшебным даром, но пробивающим себе дорогу в мире, который одинаково суров и к ним, и к волшебникам. Кроме того, маггловские женщины никогда не смотрели ему вслед с жадным интересом, а маггловские мужчины не чувствовали неловкости, пожимая ему руку. Шумные итальянцы сперва сбивали с толку, но постепенно он привык. Оказалось на удивление легко вспомнить, что в нём тоже течёт южная кровь.

О Кастиньочелло ему рассказала улыбчивая итальянка, с которой он провёл несколько ночей в Неаполе. По подоконнику маггловской гостиницы стучал дождь, а девушка была мила и не требовала от него ровным счётом ничего, кроме приятного времяпрепровождения.

— Ты художник? — спросила она. По-английски итальянка говорила плохо, растягивая слова. Виктор не вникал в её болтовню, и это не волновало ни одного из них.

— Химик, — откликнулся он, опрокидывая её на спину.

Она засмеялась.

— А похож на художника. Руки у тебя такие, — она ахнула и выгнулась, когда он резко вошёл в неё.

Больше той ночью они не разговаривали, а наутро она упомянула Кастиньочелло.

— В Ливорно есть город, где живут художники. Я никогда там не была, но тебе бы понравилось.

Виктор насмешливо на неё взглянул.

— Думаешь, знаешь, что мне понравится?

Девица хитро сощурилась.

— Да. Поезжай. Может, станешь художником. Химик — скучно. А потом как-нибудь расскажешь про город.

Виктор напрягся.

— Хочешь оставить адрес? — он представил, как сова стучит в окно маггловского дома.

Она покачала головой и принялась сушить волосы дешёвым гостиничным феном.

— Не мне. Кому-нибудь расскажешь. Той, от которой сбежал, — голос тонул в назойливом механическом шуме. — Или ещё кому.

Виктор посмотрел на девушку, чьё имя даже не запомнил, и достал блокнот.

— Как, говоришь, называется город?

Так он оказался в Кастиньочелло, в старом белом домике у самого мыса. Здесь никогда не наступала тишина — крик чаек и шорох волн попеременно разрезали горячий воздух. За исключением нескольких богатых вилл, принадлежащих маггловским знаменитостям, крепости и часовни в нескольких метрах от дома, который арендовал Виктор, достопримечательностей здесь не было. Не было и суетливых туристов, а вот художники тут действительно процветали. Виктор наткнулся на них в первый же день — сидящих на берегу или посреди дороги, рисующих с натуры, а порой изображающих странные вещи, мало связанные с действительностью.

Пару недель Виктор просто наслаждался жизнью. Он всегда любил плавать и бегать трусцой по утрам, любил вино и рыбу на углях, бьющий в нос запах вечернего моря и горячий полуденный ветер. Хозяин соседнего дома — мужчина неопределённого возраста, худой, с жилистыми пальцами, не снимающий даже в жару полотняный шарф и огромные тёмные очки, — частенько лепил из глины прямо во внутреннем дворе и однажды, заметив заинтересованный взгляд Виктора, кивнул ему.

— Можете присоединиться, если не будете мне мешать, — голос у него был грубый и какой-то сиплый. — Вы наблюдаете за мной третий день, это раздражает.

— Простите, — Виктор неловко помялся, прежде чем подойти, и только тут сообразил, что мужчина обратился к нему по-английски. — Вы англичанин?

— К сожалению, — непонятно ответил он. — Садитесь на тот стул и наблюдайте. Как только поймёте принцип, можете попробовать сами. На столе лежат куски, которые мне не нужны.

Виктор присел и с любопытством уставился на нового знакомого.

— Меня зовут Виктор.

— Джон.

— Как вы поняли, что я не итальянец?

Джон фыркнул.

— Вы не говорите по-итальянски и каждый вечер едите брынзу. Кстати, где вы её берёте?

— В магазинчике возле церкви Святого Андрея.

— Вот как, — Джон принялся разминать очередной кусочек глины. Виктор следил за его движениями, потом принялся их копировать.

Они просидели в дружелюбной тишине пару часов. Под навесом было не слишком жарко, а глина — покорная и чуть тёплая — успокаивала и напоминала о детстве.

— Что скажете?