Чердак

— Знаю, — очень тихо сказал Малфой, немного смущенно глядя на меня.

Я почти успел его поцеловать — но Скорпи покраснел и быстро отстранился.

— Слушай, — с ужасной досадой в голосе начал он, пряча письма все в ту же коробку, — ты обещал мне помогать, а не… отвлекать от работы разными изощренными способами.

— Я не обещал, — фыркнул я, — я ныл и канючил, помнишь?

Он с недовольным видом пихнул мне в руки очередную сумку.

Никаких писем, никаких квиддичных стратегий… даже переломанных перьев в коробке с пометкой «5 курс» было меньше, чем в остальных: просто учебники, старые пергаменты, несколько маминых писем, открытка от Нарциссы…

Поттер сидел рядом со мной, разбирая вторую коробку — с вещами за четвертый год обучения — и у меня сердце замирало каждый раз, как он доставал очередной пергамент.

Нет, все записки Дэйна я, кажется, выкинул еще тогда, той же весной…

Кажется.

Мерли-и-н…

Всю эту глупую историю мы с Поттером никогда не обсуждали, и очень не хотелось бы, чтобы Ал сейчас нашел что-нибудь такое и вообразил, что я и правда просто храню все бумаги подряд, а не только его письма…

Его тихое, серьезное хмыканье вырвало меня из размышлений, возвращая в пугающе неприятную реальность: проследив его взгляд, я обнаружил, что держу в руках темно-бордовый конверт. Видимо, я настолько увлекся слежкой за Поттером, что не обратил внимания на «улов» из разбираемой мной самим сумки.

… тот самый конверт, из-за которого мы чуть не поругались на День Святого Валентина в том году.

— Поттер, — с укоризной произнес я, вспоминая, что лучшая защита — это нападение. — Долгое и многострадальное знакомство с тобой позволяет мне предположить, что ты опять себе что-то насочинял. Будь любезен, выкладывай.

Он покачал головой:

— Н… нет, ничего. Это твои вещи, и я правда… не могу ничего спрашивать.

Какой же он невыносимо, несносно, восхитительно честный человек…

— Ты идиот, — шепнул я Алу в самое ухо, обнимая его за плечи и притягивая к себе. — Оно от Софи.

— Забини?! — он ошарашено смотрел на меня.

— И всегда было от нее, — я легонько стукнул его по носу конвертом, тихо добавив: — Дэйн тут не при чем.

— Но ведь он тебе писал, — упрямо нахмурился Альбус.

— На замечательном, быстросгорающем пергаменте, — хмыкнул я.

Поттер наконец обнял меня в ответ и очень мрачно сообщил:

— Я его убью при встрече. Серьезно.

— Фантазер, — вздохнул я, целуя его в висок. — Коробки за шестой курс тебя заждались.

Ужасно глупо, но все-таки я был рад, когда письмо от Софи Забини отправилось в гору с ненужными бумагами.

А насчет Дэйна… в общем, если Скорпиус думает, что страшным ревнивцем имеет право быть он один, то он очень ошибается. Правда.

— Я был гением уже тогда, — задумчиво сообщил Малфой, разглядывая только что извлеченный из коробки «6 курс» сверху донизу исписанный пергамент.

Заглянув через его плечо в текст, я насмешливо фыркнул и поцеловал Скорпиуса в блондинистую макушку:

— Это был самый провальный из всех планов по улучшению зрения.

— А гении часто остаются непонятыми, — высокомерно поправил очки Малфой. — Тебе, конечно, не дано уразуметь все масштабы трагедии нераскрытого таланта…

— Зато мне было дано увидеть, как у тебя глаза стали желтыми, — в тон ему усмехнулся я.

Скорпи обиженно засопел, убирая пергамент в карман. Я с подозрением посмотрел на него:

— Ты же не собираешься…

— Такие идеи не должны пропадать, Поттер, и я… эй, какого Мерлина ты творишь, сейчас же пре… хммм, — протянул он, оценивая свое новое положение: я подобрался к нему, обнимая сзади и запуская руку в его карман, чтобы достать злосчастный пергамент. — П-поттер…

— Тшш, — выдохнул я ему на ухо, не торопясь вытаскивать руку и даже не отказывая себе в удовольствии ласкающе провести ладонью внутри его кармана. — Ни за что. Мне твои очки слишком нравятся.

— Фетиш — это… разновидность извращений, — покраснев, сообщил Скорпиус чуть дрожащим, а потому совсем не строгим тоном. — Альбус…

— Отвлекаю? — почти всерьез раскаялся я, тут же отстраняясь.

Оскорбленное шипение Малфоя, все-таки, было до ужаса симпатичным звуком.

— «Рита Скитер прислала папе на день рожденья первую главу ее нового биографического романа —» Молния судьбы: страдания и страсти Гарри Поттера«. Терпения дочитать хватило только у тети Гермионы — мама и дядя Рон начали смеяться примерно с пятой строчки, дядя Джордж после второй страницы громко попросил читать помедленнее, чтобы он успел записать особенно яркие цитаты, а папа в это время просто молча боролся с нервным тиком.»

Я фыркнул и перебил Поттера, начиная читать следующее после этого письмо:

— «Что значит —» победил он нервный тик, или нет«?!