Фандом: Миры братьев Стругацких, S.T.A.L.K.E.R… Она прирожденный искатель артефактов и думает, что деньги могут все. Но у Зоны есть свое мнение.
Добавить в моё избранное
5 мин, 34 сек 759
Бармен подкинул ей стоящее дело: киевскому коллекционеру с хорошей репутацией понадобилась Душа.
Она исходила опасные места Зоны задолго до того, как ей исполнилось шестнадцать, и знала, где искать этот уникальный артефакт, известный исцеляющей силой. А вот мир за пределами Зоны для нее оставался таким же чужим, как Зона для непосвященных. В Зоне выживали самые сильные, самые умные, в мире — только те, кто был богат.
Она проверила «Макаров», основательно почистила снайперскую винтовку: «Драгунов», близкий друг, бессчетное количество раз спасавший ее и заслуживавший ответной заботы. Несколько банок с консервами, энергетики, журналы, патроны полетели в рюкзак, а она попутно вспоминала, что ей еще пригодится. Душа формировалась в местах с Воронкой, самой сильной и активной вихревой аномалией, и это значило, что ей будет нужна защита — много, очень много патронов и болтов.
Она собрала все необходимое, для пущей храбрости глотнула водки и вышла в беспощадную пустыню. Но для нее Зона была домом.
То и дело на пути ей попадались Медузы и Вырывалы, но она не обращала на них внимания — их было полно, они совершенно ничего не стоили. Душа — вот подлинная редкость, за которую щедро платили все, даже медицинские исследовательские центры.
Обходя кучу мусора, она приметила Каменные цветы. Расфуфыренные московские дамы носили из них украшения, и она только смеялась над новым веянием моды — люди носят, что нравится, а потом умирают от радиации. И все же она отклонилась от цели и прихватила Цветы — их покупали и в научных целях, и как материал для ювелирных изделий.
Полы пальто мешали размеренной быстрой ходьбе. Пальто давно истрепала непогода, оно было дырявым во многих местах, но по-прежнему сохраняло тепло, а все остальное ее не заботило. Она уселась на землю, сняла винтовку, стащила со спины рюкзак, открыла банку консервов, достала хлеб и начала свое маленькое пиршество — водка отлично пошла под закуску. Чуть позже она поняла, где находится… рядом с армейскими складами — Территорией Свободы.
Она подумала об Иване, человеке, с которым часто делила постель, и нервно провела рукой по засаленным волосам.
То, что между ними происходило, любовью никак нельзя было назвать — плотское удовольствие, приправленное взаимным неприятием: он сверх меры активен, она — самодовольна. Они удовлетворяли животную страсть, вплоть до насилия, до ран, до шрамов, до крови, захлебываясь самым красивым и низменным инстинктом. Они даже были взаимно нежны, ласково награждали друг друга синяками, угощали царапинами и шептали трепетные, глухо звучащие слова, а у их поцелуев был привкус водки.
Но сегодня все должно было быть иначе. Она согнала возбуждение от сухопарого мускулистого тела, скрипучего голоса и горькой смеси табака и водки, остающейся во рту после диких, выворачивающих поцелуев.
«Боже мой», — она вздохнула и попыталась забыть неуместные мысли. Не сейчас, ей нельзя отвлекаться. За артефакт обещали десять косарей, достаточно, чтобы вытащить их обоих, но она знала, что Иван не покинет Зону никогда. В Мире он будет преступником, алкоголиком, убийцей, насильником, человеком опасным. В Зоне он уважаемый, мятежный, опасный не меньше, но в ином, восхитительном смысле… Он принадлежал ей, а ей некуда было от него деваться.
Но деньги много значили даже в Зоне. На них можно было купить еду, лекарства, обеззараживающие средства, водку, патроны, оружие, наркотики… особенно наркотики. Он был ее наркотиком, она покупала его за деньги. Наркотики были и другими, в Зоне так или иначе все обречены на смерть. А Иван любил, когда она заливалась смехом.
Она шла мимо складов, не обращая внимания на облепивших заборы людей. Все знали, что она принадлежит Ивану, и связываться с психованным ублюдком никто из них не хотел.
Она вошла в Рыжий лес, Призрачный лес, как иногда называли его сталкеры. Здесь была территория охоты. Пси-собаки устроили в Лесу свои логова, зачаровывая и путая мысли забредших сюда людей иллюзиями.
Когда она приблизилась к цели, дозиметр сходил с ума: Воронка качалась впереди, Душа была так близко, что достаточно было протянуть руку и схватить ее.
Но она этого не сделала. Вокруг теснились иллюзии, ее разум был затуманен, несколько призрачных собак окружили ее. Она резко обернулась и отскочила, выхватывая «Макаров», направила пистолет на голову призрачного зверя и выстрелила, затем прицелилась и выстрелила в другого и так палила до тех пор, пока не опустела обойма. Затем потянулась к винтовке, с нежностью сняла ее, приложила прикладом последнюю иллюзию и прицелилась в притаившуюся за деревом Пси-собаку. Она прикинула расстояние и направление ветра, навела винтовку на правое ухо Пси-собаки, коснулась пальцем курка, выстрелила, и зверь упал замертво.
Она вытащила несколько болтов из кармана, чтобы выяснить, насколько близко она могла подобраться к Воронке, не рискуя быть ею захваченной.
Она исходила опасные места Зоны задолго до того, как ей исполнилось шестнадцать, и знала, где искать этот уникальный артефакт, известный исцеляющей силой. А вот мир за пределами Зоны для нее оставался таким же чужим, как Зона для непосвященных. В Зоне выживали самые сильные, самые умные, в мире — только те, кто был богат.
Она проверила «Макаров», основательно почистила снайперскую винтовку: «Драгунов», близкий друг, бессчетное количество раз спасавший ее и заслуживавший ответной заботы. Несколько банок с консервами, энергетики, журналы, патроны полетели в рюкзак, а она попутно вспоминала, что ей еще пригодится. Душа формировалась в местах с Воронкой, самой сильной и активной вихревой аномалией, и это значило, что ей будет нужна защита — много, очень много патронов и болтов.
Она собрала все необходимое, для пущей храбрости глотнула водки и вышла в беспощадную пустыню. Но для нее Зона была домом.
То и дело на пути ей попадались Медузы и Вырывалы, но она не обращала на них внимания — их было полно, они совершенно ничего не стоили. Душа — вот подлинная редкость, за которую щедро платили все, даже медицинские исследовательские центры.
Обходя кучу мусора, она приметила Каменные цветы. Расфуфыренные московские дамы носили из них украшения, и она только смеялась над новым веянием моды — люди носят, что нравится, а потом умирают от радиации. И все же она отклонилась от цели и прихватила Цветы — их покупали и в научных целях, и как материал для ювелирных изделий.
Полы пальто мешали размеренной быстрой ходьбе. Пальто давно истрепала непогода, оно было дырявым во многих местах, но по-прежнему сохраняло тепло, а все остальное ее не заботило. Она уселась на землю, сняла винтовку, стащила со спины рюкзак, открыла банку консервов, достала хлеб и начала свое маленькое пиршество — водка отлично пошла под закуску. Чуть позже она поняла, где находится… рядом с армейскими складами — Территорией Свободы.
Она подумала об Иване, человеке, с которым часто делила постель, и нервно провела рукой по засаленным волосам.
То, что между ними происходило, любовью никак нельзя было назвать — плотское удовольствие, приправленное взаимным неприятием: он сверх меры активен, она — самодовольна. Они удовлетворяли животную страсть, вплоть до насилия, до ран, до шрамов, до крови, захлебываясь самым красивым и низменным инстинктом. Они даже были взаимно нежны, ласково награждали друг друга синяками, угощали царапинами и шептали трепетные, глухо звучащие слова, а у их поцелуев был привкус водки.
Но сегодня все должно было быть иначе. Она согнала возбуждение от сухопарого мускулистого тела, скрипучего голоса и горькой смеси табака и водки, остающейся во рту после диких, выворачивающих поцелуев.
«Боже мой», — она вздохнула и попыталась забыть неуместные мысли. Не сейчас, ей нельзя отвлекаться. За артефакт обещали десять косарей, достаточно, чтобы вытащить их обоих, но она знала, что Иван не покинет Зону никогда. В Мире он будет преступником, алкоголиком, убийцей, насильником, человеком опасным. В Зоне он уважаемый, мятежный, опасный не меньше, но в ином, восхитительном смысле… Он принадлежал ей, а ей некуда было от него деваться.
Но деньги много значили даже в Зоне. На них можно было купить еду, лекарства, обеззараживающие средства, водку, патроны, оружие, наркотики… особенно наркотики. Он был ее наркотиком, она покупала его за деньги. Наркотики были и другими, в Зоне так или иначе все обречены на смерть. А Иван любил, когда она заливалась смехом.
Она шла мимо складов, не обращая внимания на облепивших заборы людей. Все знали, что она принадлежит Ивану, и связываться с психованным ублюдком никто из них не хотел.
Она вошла в Рыжий лес, Призрачный лес, как иногда называли его сталкеры. Здесь была территория охоты. Пси-собаки устроили в Лесу свои логова, зачаровывая и путая мысли забредших сюда людей иллюзиями.
Когда она приблизилась к цели, дозиметр сходил с ума: Воронка качалась впереди, Душа была так близко, что достаточно было протянуть руку и схватить ее.
Но она этого не сделала. Вокруг теснились иллюзии, ее разум был затуманен, несколько призрачных собак окружили ее. Она резко обернулась и отскочила, выхватывая «Макаров», направила пистолет на голову призрачного зверя и выстрелила, затем прицелилась и выстрелила в другого и так палила до тех пор, пока не опустела обойма. Затем потянулась к винтовке, с нежностью сняла ее, приложила прикладом последнюю иллюзию и прицелилась в притаившуюся за деревом Пси-собаку. Она прикинула расстояние и направление ветра, навела винтовку на правое ухо Пси-собаки, коснулась пальцем курка, выстрелила, и зверь упал замертво.
Она вытащила несколько болтов из кармана, чтобы выяснить, насколько близко она могла подобраться к Воронке, не рискуя быть ею захваченной.
Страница 1 из 2
