Фандом: Миры братьев Стругацких, S.T.A.L.K.E.R… Она прирожденный искатель артефактов и думает, что деньги могут все. Но у Зоны есть свое мнение.
Добавить в моё избранное
5 мин, 34 сек 760
Она потеряла бдительность лишь на короткий миг, но этого оказалось достаточно… еще одна Пси-собака появилась из-за деревьев и сбила ее с ног на самом краю аномалии.
Все случилось мгновенно, но ей показалось, что время остановилось. А потом вихрь затянул ее и оторвал от земли. Болтаясь в воздухе, она ощутила чувство свободы, что-то похожее на полет или, может, на объятья Ивана, но это был еще не конец.
Аномалия закрутила ее с сокрушительной силой, и она удивилась, насколько хрупкими оказались ее кости. Боль была настолько мучительна, что не было сил вымолвить слово или хотя бы застонать. Боль, давление, вопль дозиметра и вой Пси-собак — все зазвучало симфонией смерти, потом хаос достиг своего пика, и взорвалась на части ее голова, смешав собак, траву, деревья, холмы, воздух и остатки разума. Боль внезапно ушла, превратившись в бесконечность, и она приняла ее с благодарностью. Все осталось где-то там — окровавленное месиво костей и плоти, Душа, за которой она стремилась, и все это казалось мирным, непроклятым, будто незримый Дьявол и не касался ничего. Только собаки пировали на плоти, которая когда-то была ее телом.
Она слилась с Зоной, собаки стали ее детьми, а мертвое тело превратилось во что-то чуждое, нарушающее равновесие и покой, но это уже не имело значения. Им всего мало, они все слепы, бессмысленны, мелкие людишки… она поняла теперь Ивана и страсть в его голосе, когда он говорил, что Зона — Мать, его Мать. Но и Иван уже ничего не значил. Зона — Душа и Вселенная, Зона — Вечность, Зона — нежная Мать, она нежна со своими детьми, а те, кто ропщет на нее, просто затерян в собственном невежестве.
«Ольга, — звало ее бесконечное Сознание миллионами разных голосов, и бесплотный сталкер сделала шаг во тьму и зашагала среди мертвых деревьев с красными иглами. — Добро пожаловать… в Меня». Сама Зона манила ее, Зона говорила с ней и другими, которые стали единым целым.
Она шла по мягкой траве, не чувствуя ничего. Лишенная тела, формы, она сознавала, что обнажена как никогда, и слушала шепот мокрой травы, различая голос каждой травинки, узнавая песню каждой капли росы, шорох каждой иголочки, царапавшей ее и ловящей ее дыхание. Все вокруг было живо и одновременно — мертво, все вокруг было вечным.
Она ласково перебирала мягкую шерсть Пси-собаки, касалась ее голой кожи, и каждая шерстинка нашептывала что-то, говорила о своих чаяниях и жаловалась на пирующих блох. А она слышала — слушала — и улыбалась безликой, бестелесной улыбкой, обнимая свое дитя, смотревшее на нее странными глазами собаки-мутанта…
… Становясь с ним единым целым.
Все случилось мгновенно, но ей показалось, что время остановилось. А потом вихрь затянул ее и оторвал от земли. Болтаясь в воздухе, она ощутила чувство свободы, что-то похожее на полет или, может, на объятья Ивана, но это был еще не конец.
Аномалия закрутила ее с сокрушительной силой, и она удивилась, насколько хрупкими оказались ее кости. Боль была настолько мучительна, что не было сил вымолвить слово или хотя бы застонать. Боль, давление, вопль дозиметра и вой Пси-собак — все зазвучало симфонией смерти, потом хаос достиг своего пика, и взорвалась на части ее голова, смешав собак, траву, деревья, холмы, воздух и остатки разума. Боль внезапно ушла, превратившись в бесконечность, и она приняла ее с благодарностью. Все осталось где-то там — окровавленное месиво костей и плоти, Душа, за которой она стремилась, и все это казалось мирным, непроклятым, будто незримый Дьявол и не касался ничего. Только собаки пировали на плоти, которая когда-то была ее телом.
Она слилась с Зоной, собаки стали ее детьми, а мертвое тело превратилось во что-то чуждое, нарушающее равновесие и покой, но это уже не имело значения. Им всего мало, они все слепы, бессмысленны, мелкие людишки… она поняла теперь Ивана и страсть в его голосе, когда он говорил, что Зона — Мать, его Мать. Но и Иван уже ничего не значил. Зона — Душа и Вселенная, Зона — Вечность, Зона — нежная Мать, она нежна со своими детьми, а те, кто ропщет на нее, просто затерян в собственном невежестве.
«Ольга, — звало ее бесконечное Сознание миллионами разных голосов, и бесплотный сталкер сделала шаг во тьму и зашагала среди мертвых деревьев с красными иглами. — Добро пожаловать… в Меня». Сама Зона манила ее, Зона говорила с ней и другими, которые стали единым целым.
Она шла по мягкой траве, не чувствуя ничего. Лишенная тела, формы, она сознавала, что обнажена как никогда, и слушала шепот мокрой травы, различая голос каждой травинки, узнавая песню каждой капли росы, шорох каждой иголочки, царапавшей ее и ловящей ее дыхание. Все вокруг было живо и одновременно — мертво, все вокруг было вечным.
Она ласково перебирала мягкую шерсть Пси-собаки, касалась ее голой кожи, и каждая шерстинка нашептывала что-то, говорила о своих чаяниях и жаловалась на пирующих блох. А она слышала — слушала — и улыбалась безликой, бестелесной улыбкой, обнимая свое дитя, смотревшее на нее странными глазами собаки-мутанта…
… Становясь с ним единым целым.
Страница 2 из 2
