Фандом: Гарри Поттер. Дурные привычки и их последствия.
Добавить в моё избранное
5 мин, 30 сек 13830
«Мы с ним ненавидим друг друга», — врал, сжигая в камине очередной выпуск Пророка.
Поттер не появлялся в его доме две или три недели. Трудно следить за временем, если ведёшь почти отшельнический образ жизни. Часть его друзей сидела в Азкабане или под домашним арестом, часть благоразумно решила прекратить с ним общаться, о родителях вспоминать было больно.
Один Поттер делал что вздумается, но ему можно. Он герой. Драко всё ещё надеялся, что Поттер придёт. Варил кофе и ставил на стол сахар, а потом ложился спать. И считал. С двенадцати до шести, не смыкая глаз.
Отвратительно медленно превращалось в гадко, а потом — в безнадёжно.
В конце концов, ко всему привыкаешь: к мерзкой погоде, невозможности колдовать и к кофе с сахаром. Привыкнуть нельзя только к Поттеру.
Он пришёл как всегда ночью, уставший и осунувшийся. Жаловался на запутанное расследование, ленивых стажёров, бессонницу и спрашивал, куда подевался весь сахар.
— Съел, — коротко ответил Драко.
— Издеваешься?
— Конечно. А чего ты ждал? — спросил и тут же ответил: — Что я встречу тебя с распростёртыми объятиями, обрадованный, что ты решил проведать старого друга? Мы ведь лучшие друзья!
— Малфой…
— Поттер.
Драко ощущал, что нужно замолчать — заткнуться! — иначе Поттер снова уйдёт и больше не вернётся. А слова, злые и ядовитые, сами срывались с языка и всё портили, если оставалось ещё хоть что-то, что можно испортить.
Драко думал, что Поттер уйдёт или ударит его, но никак не ожидал, что поцелует. Целоваться с ним оказалось приятнее, чем ссориться.
Безнадёжно медленно превращалось в сносно, потом — в хорошо, а затем — в отлично.
Утром Драко ощутил, что выспался впервые за дракл знает сколько времени.
Слушанье удалось снова перенести — Поттер постарался. В этот раз Драко не готовился к нему так тщательно. Взял из шкафа первую попавшуюся мантию да выпил для храбрости зелье спокойствия.
Поттер предложил аппарировать его в министерство, но Драко покачал головой. Дескать, незачем привыкать к магии, если он всё равно не сможет колдовать. Поттер кивнул, а потом сунул ему в карман продолговатую коробку со словами:
— Потом, после слушанья откроешь.
Потом так потом — Драко не стал спорить.
У них снова всё было хорошо.
Домой Драко аппарировал самостоятельно. В его кармане лежала бумага, подтверждающая снятие запрета на колдовство, а в руке — волшебная палочка. Боярышник и волос единорога, десять дюймов.
Как Поттеру удалось её починить — Драко не представлял, но твёрдо решил поблагодарить его. Или не ссориться, ведь Поттер не любил ссоры, а Драко, так и быть, потерпит его дурные привычки.
Поттер не появлялся в его доме две или три недели. Трудно следить за временем, если ведёшь почти отшельнический образ жизни. Часть его друзей сидела в Азкабане или под домашним арестом, часть благоразумно решила прекратить с ним общаться, о родителях вспоминать было больно.
Один Поттер делал что вздумается, но ему можно. Он герой. Драко всё ещё надеялся, что Поттер придёт. Варил кофе и ставил на стол сахар, а потом ложился спать. И считал. С двенадцати до шести, не смыкая глаз.
Отвратительно медленно превращалось в гадко, а потом — в безнадёжно.
В конце концов, ко всему привыкаешь: к мерзкой погоде, невозможности колдовать и к кофе с сахаром. Привыкнуть нельзя только к Поттеру.
Он пришёл как всегда ночью, уставший и осунувшийся. Жаловался на запутанное расследование, ленивых стажёров, бессонницу и спрашивал, куда подевался весь сахар.
— Съел, — коротко ответил Драко.
— Издеваешься?
— Конечно. А чего ты ждал? — спросил и тут же ответил: — Что я встречу тебя с распростёртыми объятиями, обрадованный, что ты решил проведать старого друга? Мы ведь лучшие друзья!
— Малфой…
— Поттер.
Драко ощущал, что нужно замолчать — заткнуться! — иначе Поттер снова уйдёт и больше не вернётся. А слова, злые и ядовитые, сами срывались с языка и всё портили, если оставалось ещё хоть что-то, что можно испортить.
Драко думал, что Поттер уйдёт или ударит его, но никак не ожидал, что поцелует. Целоваться с ним оказалось приятнее, чем ссориться.
Безнадёжно медленно превращалось в сносно, потом — в хорошо, а затем — в отлично.
Утром Драко ощутил, что выспался впервые за дракл знает сколько времени.
Слушанье удалось снова перенести — Поттер постарался. В этот раз Драко не готовился к нему так тщательно. Взял из шкафа первую попавшуюся мантию да выпил для храбрости зелье спокойствия.
Поттер предложил аппарировать его в министерство, но Драко покачал головой. Дескать, незачем привыкать к магии, если он всё равно не сможет колдовать. Поттер кивнул, а потом сунул ему в карман продолговатую коробку со словами:
— Потом, после слушанья откроешь.
Потом так потом — Драко не стал спорить.
У них снова всё было хорошо.
Домой Драко аппарировал самостоятельно. В его кармане лежала бумага, подтверждающая снятие запрета на колдовство, а в руке — волшебная палочка. Боярышник и волос единорога, десять дюймов.
Как Поттеру удалось её починить — Драко не представлял, но твёрдо решил поблагодарить его. Или не ссориться, ведь Поттер не любил ссоры, а Драко, так и быть, потерпит его дурные привычки.
Страница 2 из 2
