Корона Ариадны

Мальчишка тяжело дышит и смотрит затравленно, мне даже немного жаль его. Особенно после того, как ты холодно поджимаешь губы и отворачиваешься.

В чём твоя проблема, Малфой?

— Проходите, мистер Малфой, — Макгонагалл указывает ему на стул рядом со мной, но Скорпиус останавливается, осторожно глядя на Ариадну. Ища у неё поддержки?

Дочь ободряюще улыбается ему, и это не проходит мимо твоего внимания. Сжав набалдашник трости так, что костяшки пальцев белеют, ты встречаешься с ней взглядом.

И замираешь.

Маска напыщенного самодовольного ублюдка всего на один миг слетает с твоего лица, обнажая подлинные эмоции, но мне и этого хватает, чтобы понять: мы только что перешли точку невозврата.

А как могло быть иначе, Малфой? Несмотря на тёмные волосы и карие глаза, она почти полная твоя копия — от чуть впалых скул до тонких бровей. У неё твой острый подбородок, прямой нос, бледная кожа без единой веснушки, длинные пальцы, тонкие губы. У неё бешеный блэковский нрав, и, будь ты не таким трусом, она бы и в этом походила на тебя. А так…

— Вы понимаете, зачем вас вызвали, мистер Малфой? Мисс Грейнджер?

Ариадна привычно поводит плечом и едва слышно фыркает. Ты заходишься в приступе кашля, и я знаю почему.

Точно так же реагировала Нарцисса в нашу первую встречу, на чемпионате мира по квиддичу: тот же равнодушный взгляд, поворот плеча и тихое «Пф!» Если бы ты внимательно смотрел на Ариадну, когда она входила в кабинет, то узнал бы в ней свою мать.

Прямую, уверенную, несгибаемую миссис Малфой.

Ариадна реагирует молниеносно, она вратарь слизеринской сборной, и реакции ей не занимать: наливает воду без магии и подаёт стакан тебе. С абсолютно спокойным и участливым лицом она ждёт, пока ты возьмёшь воду. Не знай я её лучше, сказала бы, что она выглядит доброжелательно, искренне пытаясь помочь.

Но нет.

Когда ты, совершенно опешивший, принимаешь стакан из её рук, она разворачивается и, проходя мимо Скорпиуса, смотрит ему в глаза. И вот теперь я вижу настоящее участие во взгляде.

— Спасибо, — еле выдавливаешь из себя, пока мы с Макгонагалл, словно поражённые громом, сидим на своих местах.

Ариадна снисходительно кивает, чуть повернув голову в твою сторону. Ты делаешь судорожный глоток.

Боялась ли я этой встречи?

Ужасно.

Ещё тогда, первого сентября, встретив вас с женой на перроне, я тряслась как осиновый лист, благодаря всех богов за то, что дочь уже вошла в вагон. И за то что ты, Малфой, вернулся только спустя семнадцать лет.

Кто бы сказал мне в самом начале, что я буду рада твоему отсутствию, твоему побегу? Кто бы поведал мне, не спящей ночами, вкалывающей на двух работах, баюкающей простуженную дочь на руках, что я буду с облегчением выдыхать каждое первое сентября, не обнаружив на перроне твою белобрысую макушку?

Потому что одно дело, когда девочка на тебя похожа. И совсем другое — когда она твоя копия.

Я надеялась, что с возрастом Ариадна изменится, всё-таки мои гены в ней тоже есть. Но совершенно зря: с каждым годом она всё сильнее и сильнее напоминала тебя, и я не знала, что с этим делать.

Однажды, где-то за неделю до начала занятий, мы с Ариадной прогуливались по Косому переулку. В это время толпы учеников и их родителей ещё не осаждали магазины, и нам удалось сделать необходимые покупки без очередей и подольше побыть в книжном. Выбор мантий мы оставили на другой день, потому что Ариадна очень щепетильна в этих вопросах и обычно ходит к мадам Малкин без меня, я попросту не выдерживаю (я никогда не видела, как ты выбираешь себе одежду, Малфой, но уверена, что и в этом вы схожи). Выходя из «Флориш и Блоттс», Ариадна зачиталась очередной книгой по Прорицаниям (говорят, у тебя в этом талант?) и нос к носу столкнулась с Нарциссой.

Тогда я впервые заметила сходство.

Одновременно извинившись, обе одинаково подобрали подол своей мантии, опустились на корточки, собирая книги и пакеты с покупками, виновато друг другу улыбаясь. Наверное, тогда я выглядела так же, как ты сейчас, и тоже не сводила глаз с моей дочери.

Всегда только моей дочери.

— То, что произошло вчера в кабинете зельеварения, недопустимо, мисс Грейнджер, мистер Малфой. Это могло повлечь за собой трагические последствия.

— Скорпиус ни в чём не виноват, — Ариадна смотрит прямо на директрису. — Я научила его этому заклинанию.

— Но его применил я, — молчавший до того мальчишка вскидывает голову и решительно поворачивается в сторону Макгонагалл. — Это всё моя вина.

Минерва устало вздыхает.

Ни я, ни ты, насколько я могу судить, не понимаем, в чём дело.

На мой вопрошающий взгляд директор лишь машет в сторону детей: пусть сами объясняются.

— Ариадна, — я беру дочь за руку, заставляя посмотреть на меня, — что произошло?

Она молчит.