Корона Ариадны

Сверлит каменный пол своими карими глазищами, упрямо избегая моего взгляда. Бледные скулы покрывает почти лихорадочный румянец — краснеет она так же легко, как и я. Только вот на моей коже это почти незаметно, а дочку выдаёт с потрохами.

— Ариадна, нам нужно знать, зачем нас вызвали в кабинет директора. Это не шутки.

— Это я виноват, мисс Грейнджер, — Скорпиус делает шаг в мою сторону, но ты удерживаешь его за плечо, заставляя вернуться назад. — Ада лишь помогла мне, но… это я виноват.

Я удивлённо смотрю на мальчика, пытаясь сообразить, о каком заклинании идёт речь. Не Аваде же, в конце концов, она его обучила?!

Скорпиус хмурит русые брови, сдерживая обиду. Ему есть что сказать, я уверена — у него есть ответы на все вопросы, которые мы хотим ему задать, но он молчит. Пухлые щёки, сливочная кожа, русые волосы с тёплым золотым отливом. Горящие от непролитых слёз глаза, взгляд, осуждающий несправедливость.

Я не знаю, на кого из твоей семьи он похож, но точно не на тебя, Драко.

Ты холодный стеклянный постамент, покрывшийся инеем. Ледяное изваяние прошлого, смесь презрения и неоправданных надежд.

А Скорпиус — живой и дышащий, чувствующий и светящийся от внутренней силы ребёнок. Он заключённый в золотую клетку феникс, сжигающий сам себя в надежде возродиться из пепла где-то не здесь.

У меня кружится голова от всех этих мыслей, и я прикрываю глаза.

— Скорпиус, могу я называть тебя по имени? — Он кивает. — Хорошо. Мы здесь не ищем виновного. Мы просто хотим понять, что произошло и почему Ариадне понадобилось обучить тебя заклинанию, которое ты использовал.

Мальчик поражённо замирает. Кажется, будто для него это впервые. Он растерянно сдвигает брови к переносице и смотрит на Ариадну.

За всё время, что мы находимся в этом кабинете, твой сын ни разу не взглянул на тебя, Малфой. Что происходит?

— Оппуньо.

— Что, прости? — я удивлённо смотрю на подавшую голос Ариадну.

— Я научила его накладывать Оппуньо. Заклинание, атакующее противника мелкими предметами.

Слышу, как ты холодно хмыкаешь. Бросаю на тебя презрительный взгляд и вижу, что не только у моей дочери алые щёки. Ваша поразительная схожесть — как наказание за мою глупость.

— Ну и в чём тогда дело, госпожа директор? — твой голос пропитан ядом. Я физически ощущаю, насколько ты раздражён, и с трудом представляю, что ты можешь чувствовать что-либо кроме шока и удивления. На твоём месте я бы слова из себя выдавить не смогла, а ты вон даже снова нацепил свою вечную бесите-вы-все-маску.

— А дело в том, мистер Малфой, — Макгонагалл встаёт и, опершись на стол, чуть подаётся вперёд, — что в кабинете зельеварения слишком много мелких и острых предметов, таких как, например, скальпели и разбитые стеклянные колбы.

Краска сходит с твоего лица так же быстро, как прилила до этого.

— Никто, к счастью, не пострадал, — продолжает Минерва, — но только лишь благодаря прекрасной реакции мисс Грейнджер.

Ты резко поворачиваешься в мою сторону, недоумевая. Когда до тебя доходит, о какой именно мисс Грейнджер говорила директор, я улавливаю очень тихое ругательство.

Похоже, Ариадна тоже его слышит, потому что бормочет что-то себе под нос.

Разочарована ли я тем, что ты так быстро смог взять себя в руки?

Не знаю. Наверное. Если только чуть-чуть.

Я ведь и вовсе не хотела этой встречи?

— Зачем ты научила его этому заклинанию? — я стараюсь найти логический довод, но пока это плохо удаётся.

— Я попросил.

Удивлённо поворачиваюсь к твоему сыну, ожидая продолжение рассказа.

— Просто… — мальчику явно стыдно говорить об этом, но я вижу, как мужественно он берёт себя в руки и через силу продолжает: — Просто гриффы меня задевают иногда.

— Не иногда, а постоянно, — Ариадна довольно категорично перебивает Скорпиуса. — Эти неотёсанные болваны постоянно цепляются к Скорпиусу.

— Мисс Грейнджер! — предупреждает Макгонагалл. — Следите за речью!

— Он в состоянии разобраться с этим сам, мисс… Грейнджер, — ты стараешься придать голосу холодность, но получается неуверенно и с вопросом. — Ему не нужны защитники.

Ариадна сужает глаза и, чуть склонив голову на бок, пристально всматривается в твоё лицо.

— Когда трое на одного, мистер Малфой, — твоё имя она говорит с нажимом, — это не очень справедливо, вам так не кажется?

Вижу, как ты осекаешься от такой наглости и напора в попытке подобрать удобоваримый ответ. Ариадна, сама того не зная (или зная? Я начинаю сомневаться в её неведении), давит на больное: на Крэбба и Гойла за твоей спиной, на наши бесконечные стычки в Хогвартсе, на застарелую межфакультетскую вражду, оскомина от которой до сих пор сводит скулы.

Макгонагалл сидит в своём кресле, молчаливо наблюдая за происходящим.