Лордик Малфой

Гермиона вздрогнула, вздохнула надрывно, но не проснулась. А Драко еще долго гладил ее по голове. И с каждым прикосновением злоба в нем угасала, уступая место какому-то другому, приятному чувству, очень похожему на возбуждение, но разительно отличающемуся от него.

День пятый

Следующее утро ознаменовалось набегом пьяного Уизли. Он приполз к Гермионе на коленях — в прямом смысле — и долго стоял на крыльце, завывая протяжно, чтобы она впустила его. Гермиона малодушно открыла дверь, Рон вполз в гостиную, а Драко стал хищно кружить вокруг него, почувствовав себя хозяином положения.

— Гермиона, любимая, ну, прости… — ныл Уизли, пока девушка, глотая слезы, держалась за комод, чтобы не упасть от обиды.

— Как ты мог, Рональд?! С Браун! — горько выдохнула Гермиона, и слезы предательски навернулись на ее глаза.

— Ну… я… ххх… я не нарочно… она просто эксклюзивный поставщик наш…

— Поставщик?!

— Ну да… волоса Тасманского дьявола… — Рон подполз поближе и обнял Гермиону за колени. — Она хотела… со мной… как я мог отказать?! Ведь волос… этого… как его… очень важен… в нашей работе…

— В работе Джорджа, — напомнила Гермиона, и Рон согласно закивал.

— Вот пусть она и спала бы с Джорджем, — хлюпнула Гермиона неразборчиво.

— Но она хотела своего Бон-Бона… — подвыл Рон виновато.

— Правда? — Гермиона склонилась к рыжему Уизли, но Драко не собирался молча наблюдать за этим фарсом. — Так ты это только из-за работы?

Рон активно закивал, а Драко фыркнул презрительно. Как Гермиона могла забыть, что волос Тасманского дьявола любой может свободно купить в Лютном переулке?!

— А люблю я только тебя, Гермиона, только тебя, — Рон продолжал обнимать ее, уткнувшись носом в ее колени.

Гермиона таяла. Драко сделал первое, что пришло ему в голову: укусил Рона за голень, причем изо всех сил. Рон взвыл, схватился за укушенное место и начал тереть его, Гермиона засуетилась в поисках палочки, чтобы залечить рану, а Драко, ловко увернувшись от тяжелой руки Уизли, рванул тряпочку, торчащую из его кармана. Рон попытался схватить его, но Драко уже вовсю несся на второй этаж, держа в зубах кружевные трусы совсем не того размера, что были аккуратно сложены в спальне Гермионы. Рон понесся следом. Драко ловко взлетел по лестнице, но тут путь ему преградил Живоглот.

— Держи его, Глотик! — завопил Рон, внезапно проникшись нежностью к рыжему коту.

Драко отпрянул назад, запутался в предмете женского туалета и кубарем скатился вниз в миллиметре от руки Рона, схватившей воздух. Приземлился Драко как раз в руки Гермионы. Девушка освободила его из плена кружев и скептически развернула находку. «Люблю тебя, Бон-Бон. Твоя сладкая модистка», — было нацарапано на трусиках.

— Эксклюзивный поставщик?! — глаза Гермионы потемнели, а Рон сжался, моментально превратившись в незаметную коленопреклоненную тень. — Вон отсюда! И не смей больше попадаться мне на глаза!

Гермиона держалась, пока Рон, испепеляющий взглядом Драко, уныло покидал ее дом. Но как только дверь за рыжим Уизли захлопнулась, она бросилась на диван в гостиной и зарыдала снова. Живоглот прыгнул к ней на колени. Драко обругал себя за медлительность. Но в душе он ликовал: на этот раз Уизли был изгнан не только из спальни, но и из жизни Гермионы. Почему это было так важно для него? Драко не знал. И предпочитал не задумываться, оправдываясь тем, что он просто пытается быть собой. А интриги — лучшее, что умеют Малфои.

Гермиона не слезала с дивана до вечера. Ничего не ела, никого не хотела видеть, не пошла на работу. Живоглот не отходил от нее, и Драко ревниво прогуливался вокруг дивана, не решаясь, однако, вторгнуться в пространство, оккупированное рыжим животным. Зато он удобно устроился у зеркала в ванной и стал ждать. Драко умел ждать.

И ждал не зря. В сумерках Гермиона слезла с дивана и пришла в ванную комнату умыться.

— Лордик! — улыбнулась она, увидев Драко, и Живоглот хищно посмотрел на него из-за спины девушки. — Какой ты взлохмаченный…

Гермиона умылась, потом взяла расческу и стала чесать Драко шерсть. Сначала ему было приятно. Он удобно устроился у Гермионы на коленях и свернулся клубочком. Но постепенно что-то пошло не так: Геримона взяла палочку и принялась при помощи магии завивать его! Он попытался отбрыкиваться, но ничего не помогало. Через десять минут, к радости Живоглота, дремавшего у кровати, Драко был похож на пуделя, а Гермиона, придирчиво осмотрев свою работу, вздохнула:

— Такой же кудрявый, как Рон…

Драко передернуло. Он хотел было прорваться в ванную, чтобы смыть завивку водой, но Живоглот так лихо клацал зубами, что ему пришлось смириться со своим положением. Гермиона еще какое-то время возилась с ним, а потом, устроив подле себя, заснула.

Драко выбрался из ее объятий и посмотрел на Живоглота.