Лордик Малфой

Гермиона отступила на шаг, но тут же взяла себя в руки и покачала головой:

— Гарри, после битвы за Хогвартс, после всего, через что мы прошли, неужели ты думаешь, что я не справилась бы с одним торговцем незаконными вещицами?

— Ну, я просто думал, тебе понадобится поддержка… — пролепетал Поттер, и Драко понял, что герой просто использовал поимку Реда как предлог, чтобы быть поближе к Гермионе.

— Спасибо, Гарри, но не сейчас, мне надо побыть одной, — голос Гермионы звучал фальшиво, но Поттер, похоже, ничего не заметил.

— А… ну да, конечно, как же я не подумал, — пролепетал он разочарованно и попятился к двери. По лицу Поттера было видно, что он ждет, когда Гермиона остановит его. Но она не остановила.

— До завтра, — твердо сказала она. — Увидимся в министерстве.

И дверь закрылась, оставляя Гарри Поттера по другую сторону счастья быть с Грейнджер.

— Малфой, вылезай! — Гермиона подняла краешек пледа и насмешливо посмотрела на перепуганное лицо Драко. — Гроза миновала.

— Не гроза, а молния, — рассеянно сказал Малфой. Ему и стыдно было, и страшно, и приятно одновременно.

— Какая молния? — не поняла Грейнджер.

— Ну, у Поттера на лбу молния, — пояснил Драко, и Гермиона улыбнулась.

Она призвала из кухни поднос, на котором стояли зелья, и начала обрабатывать заплывший глаз Малфоя каким-то составом. Постепенно отек спал, глаз открылся и перестал болеть. Драко быстро заморгал, зажмурился, заморгал снова.

— Так лучше? — спросила Гермиона. Она очень старалась, чтобы ее голос звучал безразлично, но Драко отчетливо услышал заботу и тревогу. Хотя, может быть, ему это только показалось.

Он кивнул и отметил про себя, что говорить с Грейнджер странно — так он привык общаться с нею без слов. Поэтому, желая выразить девушке свою признательность, он взял ее руку в свои ладони, поднес к лицу и медленно поцеловал. Гермиона вздрогнула, отдернула руку и покраснела. Драко покраснел тоже. Его голова кружилась, и он откинулся на подушки, прикрыв глаза и улыбаясь.

— Брось эти свои фокусы, — надувшись, сказала Гермиона. — Может, на кого-то они и действуют, но только не на меня!

С этими словами она, поджав губы, зачерпнула бальзам из небольшой пиалы и стала растирать им многочисленные синяки Драко по всему телу. Гермиона старалась не смотреть на его бледную кожу и водила руками почти на ощупь. Малфой пребывал в состоянии блаженства. Каждое ее прикосновение разливалось по телу заживляющим теплом бальзама и горячими волнами возбуждения скапливалось внизу живота. Драко безумно хотелось протянуть руку и дотронуться до напрягшегося члена, чтобы Гермиона увидела, как сладостна ее забота. Но он не решался, продолжая лежать и тихонько постанывать.

Грейнджер огладила его грудь, ребра, впалый живот и спустилась ниже, к бедрам. Увлекшись, она провела рукой по ноге Драко и случайно коснулась члена. Покраснела, прикусила губу и, словно обжегшись, отдернула руку.

— Дальше сам, — чуть севшим от возбуждения голосом сказала она, всунула Малфою в руку пиалу с бальзамом и вихрем вылетела из комнаты.

Драко усмехнулся, вздохнул и опустил свободную руку к члену, все еще помнящему прикосновение Гермионы. Отбросив в сторону ставший таким тяжелым плед, он плотнее закрыл глаза и начал ласкать себя, забыв обо всем на свете. Как томительно, как мучительно было ожидание этой разрядки, растянувшееся на долгое время его анимагического плена! Малфой не терял ни секунды. Со спринтерской скоростью наращивая темп, он кончил и, восстанавливая сбившееся дыхание, опустил руку. Как хорошо! Как правильно! Как…

— Как можно! Малфой! На моем диване! — услышал он за спиной голос Гермионы, но смущения почему-то не почувствовал.

— Мммм… — промурлыкал он, не открывая глаз. Драко ощущал присутствие Грейнджер, ее дрожащие ресницы, пылающие щеки, искусанные алые губы… Возможно, она наблюдала за ним, пока он… Эта мысль заставила его снова возбудиться.

— Я смотрю, тебе явно лучше! — вопреки фигуре речи, Гермиона как раз-таки старалась не смотреть.

Она подняла плед и укрыла им Малфоя.

— Если бы ты прилегла рядом, мне стало бы совсем хорошо, — тихо сказал он почти без иронии и посмотрел ей прямо в глаза.

— И не надейся! — выпалила Гермиона.

Малфой состроил печальную гримасу, приподняв брови и опустив уголки губ.

— Если тебя что-то не устраивает, — запальчиво ответила Гермиона, — может, пойдешь к одной из своих подружек? Думаю, уж они-то смогут позаботиться о несчастном хоречке!

Гермиона ревнует? Гермиона. Ревнует! Драко не мог поверить в это. Но девушка не оставила ему шанса усомниться. Малфой проявил чудеса мимики, заставляя довольную ухмылку смениться кроткой улыбочкой.

— Думаю, ни одна из них не захочет меня видеть, — сказал он, заискивающе глядя Гермионе в глаза.

— Я их понимаю!