Фандом: Гарри Поттер. Не желая попасть в Азкабан, анимаг Драко совершает побег, превращается в хорька и попадает к Гермионе Грейнджер, у которой вынужден оставаться, скрываясь от разыскивающих его авроров.
Добавить в моё избранное
170 мин, 38 сек 21489
И Гермионе не доставало решимости. Малфой видел, как иногда она набирает в легкие побольше воздуха, словно собираясь что-то сказать, но, раздумав, выдыхает, и слова застывают где-то внутри. Молчание угнетало. Тяжелое, неловкое, странное. Казалось бы, только вчера Поттер забрал его из объятий Гермионы, а сегодня они уже стоят друг против друга, словно чужие люди.
— Гермиона, — ее имя прозвучало так странно — раньше он никогда не называл ее по имени. И язык так непривычно повернулся, произнося новое для него слово.
— Драко… — девушка вздрогнула, словно проверяя его имя на вкус: короткое и чуть острое — вовсе не такое, как протяжное «Малфой», его нельзя говорить нараспев.
— Гермиона, — повторил Драко шепотом, и словно ветерок пробежал по комнате.
— Драко! — не выдержав, Грейнджер бросилась к нему и обхватила руками его шею, прижимаясь всем своим телом к его робе, под которой сердце заходилось в бешеном галопе.
И время остановилось. Секунды, минуты, часы, дни? Они стояли, прижавшись друг к другу, и повторяли новые для себя имена. Снова и снова. Гермиона и Драко. Драко и Гермиона.
— Я так рад, что ты пришла, — сказал, наконец, Драко, немного придя в себя. — Знаешь, я так ждал… и боялся, что больше не увижу тебя…
— Я не могла не прийти, — тихо сказала Гермиона. — Я должна была. Мне надо сказать тебе, что…
— Гермиона, я…
— Не перебивай, это важно! Утром я задела ногой твою корзиночку, и оттуда выпало вот это… — Гермиона протянула Драко открытку, которую он нашел в букете Поттера. «Я люблю тебя, Гермиона!» — было накалякано на ней.
— Да, это… — Драко замялся, придумывая, как бы оправдаться, но Гермиона вдруг прильнула к нему и сказала шепотом:
— Я тоже… — Драко вздрогнул.
— Ты тоже? — с замиранием сердца переспросил он.
— Да, я тоже… люблю тебя, Драко!
Этого вынести уже было нельзя. Драко впился губами в губы Гермионы. А потом он буквально выхватил у нее из рук открытку и изорвал на мелкие части, пока его женщина, растаявшая от признания, не определила почерк Того-Кто-На-Этот-Раз-Проиграл.
— Я люблю тебя, — сказал он одними губами, чувствуя, что не может не сказать, не может доверить такие важные слова чужой открытке. — Я люблю тебя, Гермиона!
И они снова растворились в долгом, страстном поцелуе. Ее руки огладили щеки Драко и предсказуемо скользнули ниже, проверяя, на месте ли ошейник. О да! Он был на месте. Убедившись в этом, Гермиона отступила на шаг, прервав такой прекрасный момент, что Малфой не смог сдержать разочарованного вздоха.
— Драко, с утра я была в Визенгамоте, — сказала Грейнджер, став серьезной и деловой, такой, как обычно. — Теперь официально я твой адвокат. Поскольку имел место побег, а также потому, что в твоем деле вскрылись кое-какие новые факты, будет повторное слушание.
— Когда? — Малфой все еще гладил бедра Гермионы самыми кончиками пальцев — насколько позволяло расстояние между ними, не в силах лишить себя такого удовольствия.
— Через два дня.
— А до этого времени…
— Ну да, тебе придется посидеть в камере, — грустно сказала Гермиона и провела пальцами по его небритой щеке.
— Я не могу там… без тебя, — горестно выдавил Малфой. — Там Ред… знаешь… напротив…
— У Реда тоже слушание совсем скоро, — улыбнулась Гермиона. — Два дня не так уж и много, Драко. К тому же у тебя будет возможность обдумать варианты благодарности на случай, если мне удастся вытащить тебя отсюда, — она подмигнула ему кокетливо, и Малфой покраснел, потому что варианты один за другим начали рождаться в его возбужденном воображении.
— Ты еще придешь? — спросил он с придыханием, целуя ее шею.
— Я же твой адвокат! Я каждый день буду приходить, — Гермиона расстегнула верхние пуговицы робы и потянула Драко за ошейник. Он вздрогнул и последовал за своей женщиной, уводящей его в иллюзорный, но такой прекрасный мир наслаждений…
— Время вышло! — услышали они за дверью голос охранника и отпрыгнули друг от друга. Между ними снова вырос стол, и Драко удивился, как Гермионе удалось так быстро оказаться по ту его сторону.
— До завтра! — она обнадеживающе улыбнулась и махнула ему рукой. — Держись!
— Я буду считать минуты до встречи, — жарко пообещал Драко. Настроение его было гораздо лучше, чем с утра.
В камере он развалился на койке, заложил руки за голову и начал предаваться эротическим фантазиям о том, как он отблагодарит Гермиону за все, что она сделала для него. Но постепенно фантазии его перетекли в другое русло: Драко не привык быть в долгу. И он прекрасно понимал, что несколько сексуальных игр, пусть и безудержных, не смогли бы покрыть всех хлопот Гермионы и трудностей, с которыми ей уже пришлось и еще придется столкнуться. Тут должно быть что-то куда более серьезное, весомое, важное…
— Эй, Ред, — позвал он псевдокота.
— Гермиона, — ее имя прозвучало так странно — раньше он никогда не называл ее по имени. И язык так непривычно повернулся, произнося новое для него слово.
— Драко… — девушка вздрогнула, словно проверяя его имя на вкус: короткое и чуть острое — вовсе не такое, как протяжное «Малфой», его нельзя говорить нараспев.
— Гермиона, — повторил Драко шепотом, и словно ветерок пробежал по комнате.
— Драко! — не выдержав, Грейнджер бросилась к нему и обхватила руками его шею, прижимаясь всем своим телом к его робе, под которой сердце заходилось в бешеном галопе.
И время остановилось. Секунды, минуты, часы, дни? Они стояли, прижавшись друг к другу, и повторяли новые для себя имена. Снова и снова. Гермиона и Драко. Драко и Гермиона.
— Я так рад, что ты пришла, — сказал, наконец, Драко, немного придя в себя. — Знаешь, я так ждал… и боялся, что больше не увижу тебя…
— Я не могла не прийти, — тихо сказала Гермиона. — Я должна была. Мне надо сказать тебе, что…
— Гермиона, я…
— Не перебивай, это важно! Утром я задела ногой твою корзиночку, и оттуда выпало вот это… — Гермиона протянула Драко открытку, которую он нашел в букете Поттера. «Я люблю тебя, Гермиона!» — было накалякано на ней.
— Да, это… — Драко замялся, придумывая, как бы оправдаться, но Гермиона вдруг прильнула к нему и сказала шепотом:
— Я тоже… — Драко вздрогнул.
— Ты тоже? — с замиранием сердца переспросил он.
— Да, я тоже… люблю тебя, Драко!
Этого вынести уже было нельзя. Драко впился губами в губы Гермионы. А потом он буквально выхватил у нее из рук открытку и изорвал на мелкие части, пока его женщина, растаявшая от признания, не определила почерк Того-Кто-На-Этот-Раз-Проиграл.
— Я люблю тебя, — сказал он одними губами, чувствуя, что не может не сказать, не может доверить такие важные слова чужой открытке. — Я люблю тебя, Гермиона!
И они снова растворились в долгом, страстном поцелуе. Ее руки огладили щеки Драко и предсказуемо скользнули ниже, проверяя, на месте ли ошейник. О да! Он был на месте. Убедившись в этом, Гермиона отступила на шаг, прервав такой прекрасный момент, что Малфой не смог сдержать разочарованного вздоха.
— Драко, с утра я была в Визенгамоте, — сказала Грейнджер, став серьезной и деловой, такой, как обычно. — Теперь официально я твой адвокат. Поскольку имел место побег, а также потому, что в твоем деле вскрылись кое-какие новые факты, будет повторное слушание.
— Когда? — Малфой все еще гладил бедра Гермионы самыми кончиками пальцев — насколько позволяло расстояние между ними, не в силах лишить себя такого удовольствия.
— Через два дня.
— А до этого времени…
— Ну да, тебе придется посидеть в камере, — грустно сказала Гермиона и провела пальцами по его небритой щеке.
— Я не могу там… без тебя, — горестно выдавил Малфой. — Там Ред… знаешь… напротив…
— У Реда тоже слушание совсем скоро, — улыбнулась Гермиона. — Два дня не так уж и много, Драко. К тому же у тебя будет возможность обдумать варианты благодарности на случай, если мне удастся вытащить тебя отсюда, — она подмигнула ему кокетливо, и Малфой покраснел, потому что варианты один за другим начали рождаться в его возбужденном воображении.
— Ты еще придешь? — спросил он с придыханием, целуя ее шею.
— Я же твой адвокат! Я каждый день буду приходить, — Гермиона расстегнула верхние пуговицы робы и потянула Драко за ошейник. Он вздрогнул и последовал за своей женщиной, уводящей его в иллюзорный, но такой прекрасный мир наслаждений…
— Время вышло! — услышали они за дверью голос охранника и отпрыгнули друг от друга. Между ними снова вырос стол, и Драко удивился, как Гермионе удалось так быстро оказаться по ту его сторону.
— До завтра! — она обнадеживающе улыбнулась и махнула ему рукой. — Держись!
— Я буду считать минуты до встречи, — жарко пообещал Драко. Настроение его было гораздо лучше, чем с утра.
В камере он развалился на койке, заложил руки за голову и начал предаваться эротическим фантазиям о том, как он отблагодарит Гермиону за все, что она сделала для него. Но постепенно фантазии его перетекли в другое русло: Драко не привык быть в долгу. И он прекрасно понимал, что несколько сексуальных игр, пусть и безудержных, не смогли бы покрыть всех хлопот Гермионы и трудностей, с которыми ей уже пришлось и еще придется столкнуться. Тут должно быть что-то куда более серьезное, весомое, важное…
— Эй, Ред, — позвал он псевдокота.
Страница 35 из 48
