О зае(6)авшей Мэри Сью в разных фандомах. Не особо ржачные (но зато короткие, и в этом их преимущество) зарисовки с их участием.
Добавить в моё избранное
24 мин, 4 сек 11702
− Я хотела пригласить вас в ресторан… − пискнула девушка, не услышав последних слов. Сердце стучало в груди, закладывая уши. − У меня есть пять тысяч… покушать… Просто угостить вас, ведь вы так прекра…
− Пять? − взвизгнул Михаэль не контртенором, а сопрано, но в следующую же секунду опомнился и заговорил по-мужски. − То есть, конечно, мы всегда рады, когда тупые тёлк… то есть, наши поклонницы оказывают нам знаки внимания.
На секунду Вильгельмине показалось, что Драу подсчитывает, сколько сможет нажрать за эти пять тысяч, но она отринула эту мысль прочь. Он слишком утончён для столь низменных мыслей, в конце-то концов.
− Вы так добры… − совсем тихо прошептала Вильгельмина. Надо будет сменить трусы, а то мало ли, чем вечер закончится, когда рядом с тобой самый желанный и самый великолепный мужчина всех времён и народов…
Михаэль Драу осчастливил свою преданную фанатку тем, что от души нажрал и на пять, и даже на все девять тысяч рублей. Вильгельмина решила, что для кумира ей ничего не жалко, и вытащила из сумочки папину пластиковую карточку, которую невозбранно спёрла перед концертом.
Михаэль нажрался в дрова выдержанными винами, привезёнными, по словам официанта, прямо из погребов Шато-чё-то-там, осчастливив поклонницу счётом ещё на двадцать два деревянных куска.
«На кумира ничего не жалко», − твёрдо решила Вильгельмина. Папка, конечно, задаст ремня, ну да ладно.
Михаэль, растёкшись аппетитными мужественными булками по табуретке, счастливо клевал носом, потирая живот изящными руками, а в его штанах по-прежнему был такой же стояк, как и на концерте. Это ж до чего надо любить творчество, чтобы вот так… надолго… Вильгельмина подлила восхитительному кумиру ещё вина, незаметно бросив в бокал заранее приобретённую виагру, и ласково уставилась на маячившее впереди личико.
− Ещё, Михаил?
− Нэт, − Драу смачно цокнул языком. − Укусно. Шошлов бы, да некуда. Эх, была… был, значится, я на тренечке, тёрся там о ногу тренера… он на меня ёпта запал…
− Да-да, любовь моя, − восхитилась девушка. − Как тут не запасть…
− А баб ваще надо, шоб они детей рожали и полы, сука, мыли, бесполезные пёз… − захмелевший Драу икнул. − Но не ты, − мгновенно поправился он. − Ты особенная.
Вильгельмина чуть не стекла на пол. Ведь сам Он, её Аполлон, назвал её особенной!
Тащить Михаэля в нумера было делом трудным, несмотря на его метр с кепкой роста. Девушка уже пожалела, что выбрала комнату не на первом этаже. Там хоть метрдотель помог бы, а вот до люкса сияющего принца придётся волочь самой. Мужественная жопа принца стукнулась о дверной косяк, и стояк из штанов вдруг пропал.
И выпал из правой штанины, покатившись по полу.
Перепугавшись, что покалечила любимого, девушка − откуда сил набралось − швырнула пьяное аполлонистое тело на кровать и бросилась подбирать покатившийся к лестнице чудесный несгибаемый стояк.
Вильгельмина вертела в руках подобранный у самой лестницы пластмассовый баклажан и недоумевала.
− Ненавижу баб… − чмокнув, пробормотал во сне Михаэль Драу. − Ненавижу педиков. Ненавижу трансух. Я мужик. Чё мне не верят… Я мужик…
Правая сиська, вывалившаяся на кровать из утяжки, говорила об обратном.
− Михаэль… − девушка толкнула кумира локтем в зад. − Но как так-то…
− Ах, Тилль… любовь моя… − стонал сквозь сон принц.
− Слышь, как так-то?! − Вильгельмина отвесила жопе кумира звонкий пендаль. − Я ж тебя любила!
Будь неблагодарная Вильгельмина немного постарше, она поняла бы: не жопа и не сиськи в готичном принце главное. Главное − это душа…
− Пять? − взвизгнул Михаэль не контртенором, а сопрано, но в следующую же секунду опомнился и заговорил по-мужски. − То есть, конечно, мы всегда рады, когда тупые тёлк… то есть, наши поклонницы оказывают нам знаки внимания.
На секунду Вильгельмине показалось, что Драу подсчитывает, сколько сможет нажрать за эти пять тысяч, но она отринула эту мысль прочь. Он слишком утончён для столь низменных мыслей, в конце-то концов.
− Вы так добры… − совсем тихо прошептала Вильгельмина. Надо будет сменить трусы, а то мало ли, чем вечер закончится, когда рядом с тобой самый желанный и самый великолепный мужчина всех времён и народов…
Михаэль Драу осчастливил свою преданную фанатку тем, что от души нажрал и на пять, и даже на все девять тысяч рублей. Вильгельмина решила, что для кумира ей ничего не жалко, и вытащила из сумочки папину пластиковую карточку, которую невозбранно спёрла перед концертом.
Михаэль нажрался в дрова выдержанными винами, привезёнными, по словам официанта, прямо из погребов Шато-чё-то-там, осчастливив поклонницу счётом ещё на двадцать два деревянных куска.
«На кумира ничего не жалко», − твёрдо решила Вильгельмина. Папка, конечно, задаст ремня, ну да ладно.
Михаэль, растёкшись аппетитными мужественными булками по табуретке, счастливо клевал носом, потирая живот изящными руками, а в его штанах по-прежнему был такой же стояк, как и на концерте. Это ж до чего надо любить творчество, чтобы вот так… надолго… Вильгельмина подлила восхитительному кумиру ещё вина, незаметно бросив в бокал заранее приобретённую виагру, и ласково уставилась на маячившее впереди личико.
− Ещё, Михаил?
− Нэт, − Драу смачно цокнул языком. − Укусно. Шошлов бы, да некуда. Эх, была… был, значится, я на тренечке, тёрся там о ногу тренера… он на меня ёпта запал…
− Да-да, любовь моя, − восхитилась девушка. − Как тут не запасть…
− А баб ваще надо, шоб они детей рожали и полы, сука, мыли, бесполезные пёз… − захмелевший Драу икнул. − Но не ты, − мгновенно поправился он. − Ты особенная.
Вильгельмина чуть не стекла на пол. Ведь сам Он, её Аполлон, назвал её особенной!
Тащить Михаэля в нумера было делом трудным, несмотря на его метр с кепкой роста. Девушка уже пожалела, что выбрала комнату не на первом этаже. Там хоть метрдотель помог бы, а вот до люкса сияющего принца придётся волочь самой. Мужественная жопа принца стукнулась о дверной косяк, и стояк из штанов вдруг пропал.
И выпал из правой штанины, покатившись по полу.
Перепугавшись, что покалечила любимого, девушка − откуда сил набралось − швырнула пьяное аполлонистое тело на кровать и бросилась подбирать покатившийся к лестнице чудесный несгибаемый стояк.
Вильгельмина вертела в руках подобранный у самой лестницы пластмассовый баклажан и недоумевала.
− Ненавижу баб… − чмокнув, пробормотал во сне Михаэль Драу. − Ненавижу педиков. Ненавижу трансух. Я мужик. Чё мне не верят… Я мужик…
Правая сиська, вывалившаяся на кровать из утяжки, говорила об обратном.
− Михаэль… − девушка толкнула кумира локтем в зад. − Но как так-то…
− Ах, Тилль… любовь моя… − стонал сквозь сон принц.
− Слышь, как так-то?! − Вильгельмина отвесила жопе кумира звонкий пендаль. − Я ж тебя любила!
Будь неблагодарная Вильгельмина немного постарше, она поняла бы: не жопа и не сиськи в готичном принце главное. Главное − это душа…
Страница 10 из 10
