О зае(6)авшей Мэри Сью в разных фандомах. Не особо ржачные (но зато короткие, и в этом их преимущество) зарисовки с их участием.
Добавить в моё избранное
24 мин, 4 сек 11700
Когда часы остановились, стены комнаты начали медленно сдвигаться.
Дождь. И мокрый асфальт Берлина.
Лица — словно теней портреты.
Храм готический — как картина«…»
Вильгельмина то и дело смахивала с глаз обильно струящиеся слёзы, слушая тонкие, пронизанные болью тексты поэта, неповторимого контртенора − что бы это ни значило, − и легенды российского дарк-вейва… что бы это ни значило тоже. И пусть говорят, что голос кумира напоминает вой кастрированного кота, с тоской вспоминающего о том, что уже никогда не вернётся… И пусть говорят, что жопа кумира размерами может соперничать с мешком картошки, стоявшем в погребе…
Пусть.
Вильгельмина не станет слушать досужие сплетни обделённых интеллектом тупых обывателей, не способных увидеть истину за слоем напускного. Они всего лишь завистники, не добившиеся за свои жалкие жизни даже доли того успеха, какой заслужил её блистательный кумир.
Вытащив наушник из уха, Вильгельмина протянула толстому охраннику задрипанного питерского клуба билет, купленный за сэкономленные на завтраках карманные деньги, и прошла внутрь, оглядываясь по сторонам. Народу было немного, а те, кто был, не стоили и плевка величайшего контртенора Михаэля Драу. Девушка протиснулась мимо какой-то рыжей крашеной шмары, от которой воняло дешёвыми духами, чтобы застолбить место поближе к сцене, где сияющий кумир наверняка узрит её своими очами.
Сучки завизжали так, что у девушки чуть не заложило уши. И на что они надеются? На то, что богоподобный Михаэль Драу обратит на них свои взоры? Ну и вздор! Какая-то гнида умудрилась всадить локоть в её талию, накрепко затянутую при помощи готичного чёрного корсета. Но это ничего, ведь вскоре на сцене появился Он − её персональный бог, гордо вышагивающий по скрипучему помосту с плёткой наперевес. Не зная, куда деть эту странную самодельную приспособу, ослепительный Михаэль Драу, облачённый в мрачные доспехи из фольги, аккуратно положил её на сцену, а Мари Слип начал играть на синтезаторе мелодию, вызвавшую у этих никчёмных жалких фанаточек восторженный вопль.
− Ты в плаще…
Вильгельмина восторженно застонала во весь голос и начала подпевать, перекрикивая толпу этих визжащих куриц.
− И ды-ы-ым сигареты! − протянул Михаэль Драу, покосившись белой линзой на первый ряд, где и была девушка. Он начал выделывать руками гениальный верхний брейк, на который не всякий мужик способен. − Дождь и мокрый асфальт Берли-ина…
− БЕРЛИ-И-ИНА! − переорав всех, гаркнула Вильгельмина. С правой стороны кто-то шикнул, на что девушка не обратила ни малейшего внимания. Пусть завидуют, курицы!
− Лица − словно теней портреты… − надбавив в контртенор побольше пафоса, пропел величайший Михаэль Драу. − Храм готический − как картина!
− КАРТИ-И-ИНА! − взвыла девушка, глядя влюблёнными глазами на сияющую надежду всея российского дарк-вейва. По щекам потекли влюблённые слёзы.
Его боговидный лик освещал синий прожектор, отчего прекрасная кожа сияла. О, этот Аполлон, о греческий бог! В его штанах был такой стояк, что у Вильгельмины от смущения перехватило дух. Заметив её влюблённый взгляд, чудесный Михаэль вдруг протянул ей руку и, словно пушинку, затащил на сцену. В изящных нежных ручках певца не хватило силёнок, поэтому девушка по большей части влезла на помост сама, старательно сдерживая дыхание, чтобы никто не услышал, как она крякнула от натуги.
− Я тебя дожидаюсь в ванной… − простонал в микрофон Михаэль Драу.
− А ты не хочешь ко мне подняться… − всхлипнув, прогундосила в нос, заложенный соплями, Вильгельмина.
− Сколько ждать ещё, мой жела-а-анный…
Мечта сбывалась. Нежнейшая женственная ручонка блистательного мужчины обнимала её за плечо, его лицо было так близко, что девушка могла рассмотреть каждый тщательно замазанный прыщ. Вильгельмина даже подогнула колени, чтобы дивный Михаэль казался выше неё ростом. Чего ни сделаешь ради кумира, которому в прошлом году пожертвовала на клип аж две тысячи рублей… окупив тем самым стоимость всего клипа.
«Ну что, шалавы из первого ряда, завидуете?! − подпевая восхитительному контртенору Драу, злорадствовала Вильгельмина. − Ну и завидуйте. Лифчики не оброните, сколопендры».
Это был самый счастливый день за все пятнадцать лет её жизни.
Автограф-сессия подходила к концу, когда Вильгельмина подошла к столику. Уставший Михаэль Драу, смывший всю косметику, но не ставший от этого менее великолепным, черкнул последний автограф на плоских сиськах какой-то размалёванной херки и поднялся, привычно поправив пах, где до сих пор стояло всё его хозяйство. Вильгельмина скромно подошла к нему и тихо произнесла:
− Я вас так лю…
− Автографы закончились, − буркнул сверкающий принц. − Пшла нах, баба ёбан…
7. Мэри Сью в фандоме «Отто Дикс», или Чудесный стояк
«Ты — в плаще. И дым сигареты.»Дождь. И мокрый асфальт Берлина.
Лица — словно теней портреты.
Храм готический — как картина«…»
Вильгельмина то и дело смахивала с глаз обильно струящиеся слёзы, слушая тонкие, пронизанные болью тексты поэта, неповторимого контртенора − что бы это ни значило, − и легенды российского дарк-вейва… что бы это ни значило тоже. И пусть говорят, что голос кумира напоминает вой кастрированного кота, с тоской вспоминающего о том, что уже никогда не вернётся… И пусть говорят, что жопа кумира размерами может соперничать с мешком картошки, стоявшем в погребе…
Пусть.
Вильгельмина не станет слушать досужие сплетни обделённых интеллектом тупых обывателей, не способных увидеть истину за слоем напускного. Они всего лишь завистники, не добившиеся за свои жалкие жизни даже доли того успеха, какой заслужил её блистательный кумир.
Вытащив наушник из уха, Вильгельмина протянула толстому охраннику задрипанного питерского клуба билет, купленный за сэкономленные на завтраках карманные деньги, и прошла внутрь, оглядываясь по сторонам. Народу было немного, а те, кто был, не стоили и плевка величайшего контртенора Михаэля Драу. Девушка протиснулась мимо какой-то рыжей крашеной шмары, от которой воняло дешёвыми духами, чтобы застолбить место поближе к сцене, где сияющий кумир наверняка узрит её своими очами.
Сучки завизжали так, что у девушки чуть не заложило уши. И на что они надеются? На то, что богоподобный Михаэль Драу обратит на них свои взоры? Ну и вздор! Какая-то гнида умудрилась всадить локоть в её талию, накрепко затянутую при помощи готичного чёрного корсета. Но это ничего, ведь вскоре на сцене появился Он − её персональный бог, гордо вышагивающий по скрипучему помосту с плёткой наперевес. Не зная, куда деть эту странную самодельную приспособу, ослепительный Михаэль Драу, облачённый в мрачные доспехи из фольги, аккуратно положил её на сцену, а Мари Слип начал играть на синтезаторе мелодию, вызвавшую у этих никчёмных жалких фанаточек восторженный вопль.
− Ты в плаще…
Вильгельмина восторженно застонала во весь голос и начала подпевать, перекрикивая толпу этих визжащих куриц.
− И ды-ы-ым сигареты! − протянул Михаэль Драу, покосившись белой линзой на первый ряд, где и была девушка. Он начал выделывать руками гениальный верхний брейк, на который не всякий мужик способен. − Дождь и мокрый асфальт Берли-ина…
− БЕРЛИ-И-ИНА! − переорав всех, гаркнула Вильгельмина. С правой стороны кто-то шикнул, на что девушка не обратила ни малейшего внимания. Пусть завидуют, курицы!
− Лица − словно теней портреты… − надбавив в контртенор побольше пафоса, пропел величайший Михаэль Драу. − Храм готический − как картина!
− КАРТИ-И-ИНА! − взвыла девушка, глядя влюблёнными глазами на сияющую надежду всея российского дарк-вейва. По щекам потекли влюблённые слёзы.
Его боговидный лик освещал синий прожектор, отчего прекрасная кожа сияла. О, этот Аполлон, о греческий бог! В его штанах был такой стояк, что у Вильгельмины от смущения перехватило дух. Заметив её влюблённый взгляд, чудесный Михаэль вдруг протянул ей руку и, словно пушинку, затащил на сцену. В изящных нежных ручках певца не хватило силёнок, поэтому девушка по большей части влезла на помост сама, старательно сдерживая дыхание, чтобы никто не услышал, как она крякнула от натуги.
− Я тебя дожидаюсь в ванной… − простонал в микрофон Михаэль Драу.
− А ты не хочешь ко мне подняться… − всхлипнув, прогундосила в нос, заложенный соплями, Вильгельмина.
− Сколько ждать ещё, мой жела-а-анный…
Мечта сбывалась. Нежнейшая женственная ручонка блистательного мужчины обнимала её за плечо, его лицо было так близко, что девушка могла рассмотреть каждый тщательно замазанный прыщ. Вильгельмина даже подогнула колени, чтобы дивный Михаэль казался выше неё ростом. Чего ни сделаешь ради кумира, которому в прошлом году пожертвовала на клип аж две тысячи рублей… окупив тем самым стоимость всего клипа.
«Ну что, шалавы из первого ряда, завидуете?! − подпевая восхитительному контртенору Драу, злорадствовала Вильгельмина. − Ну и завидуйте. Лифчики не оброните, сколопендры».
Это был самый счастливый день за все пятнадцать лет её жизни.
Автограф-сессия подходила к концу, когда Вильгельмина подошла к столику. Уставший Михаэль Драу, смывший всю косметику, но не ставший от этого менее великолепным, черкнул последний автограф на плоских сиськах какой-то размалёванной херки и поднялся, привычно поправив пах, где до сих пор стояло всё его хозяйство. Вильгельмина скромно подошла к нему и тихо произнесла:
− Я вас так лю…
− Автографы закончились, − буркнул сверкающий принц. − Пшла нах, баба ёбан…
Страница 9 из 10
