О зае(6)авшей Мэри Сью в разных фандомах. Не особо ржачные (но зато короткие, и в этом их преимущество) зарисовки с их участием.
Добавить в моё избранное
24 мин, 4 сек 11684
И всё же даже в повседневной одежде, вынужденная взвалить на свои хрупкие плечи мужские обязанности, Узуримэй была прекрасна и женственна. Она покоряла своей красотой мужчин любых рас, да и как иначе? Ведь каждый день из золочёного зеркальца на неё смотрело её отражение: стройная эльфийка с королевскими манерами, волосы которой — ярко-рыжие с красным оттенком — доставали до колен, а аметистовые глаза уверенно глядели в будущее.
Орки приближались. Они уже колотили в двери, разбивая баррикады и руша все преграды на своём пути, но девушка не отчаивалась. Совершенное владение магией и ножами должно было выручить её и сейчас, да и сама богиня Тимора, которой она поклонялась, обожала свою любимицу, наблюдала за ней и даровала удачу. Вот уже показалась первая орочья рожа.
— Ну держитесь! — раздался в подземелье бархатный голос девушки.
И вся орда, а было их штук сто пятьдесят, ввалилась в пещеру. Орки застыли, точно вкопанные, не сумев сдержать восхищения. Даже их крошечные мозги понимали, что перед ними совершенное существо из расы эльфов и небожителей одновременно. Взмахнув изящной рукой, девушка выбросила вперёд сразу десяток ножей. Этот талант точно попадать в цель достался ей от отца — могучего и прекрасного принца всех лесных королевств эльфа Альхуянпизделя, что был изгнанником из собственных владений, преданным родными братьями…
На кончиках тонких пальцев появились лучи солнца, сжигая оставшихся противников дотла. Данной магией Узуримэй могла пользоваться всего раз в сутки, но всё же этот дар небес был настолько силён, что никого не осталось. Лишь пепел взвился ввысь и исчез в воздухе. Орды орков как не бывало.
Узуримэй прижала руки к лицу, чувствуя, как по её щекам текут непрошеные слёзы. Совершенное владение солнечной магией досталось ей от аассимарки-матери, которая сама происходила из рода ангелов. Мать умерла, защищая свою годовалую дочь, уверенная в том, что малютку в будущем ожидают великие свершения. Лишь успела перед смертью передать той все свои таланты. А Узуримэй, старательно обучаясь, взрастила это до абсолюта… Как жаль, что мама и отец не могли видеть её побед…
— Узуримэй, — донёсся до девушки голос плутовки Нишки. — Спаси нас скорее!
Не в правилах героини Невервинтера было предаваться скорби. Она достаточно сильна, чтобы скрыть боль в глубинах сердца и плакать лишь в дождь, когда никто не отличит слёзы от его капель. Узуримэй подошла к друзьям, чтобы освободить их от пут. Произнеся отпирающее заклинание, она открыла замки, и её пленённые спутники — Епископ, Нишка и Касавир — обрели свободу. Пустив слезу благодарности, Касавир проникновенно прошептал:
— Я люблю вас, моя леди. Благодарю за спасение.
Отпихнув паладина, Епископ опустился перед эльфийкой на одно колено и томно произнёс:
— Я тебя недооценил.
— Так, вы двое, ну-ка стойте! — Нишка схватила Касавира и Епископа за грудки, чем и задержала в коридоре. Следопыт и паладин остановились. История с орками закончилась, предводительница крепко спала в трёх шагах, и, в принципе, можно было даже голоса не понижать — ту вряд ли разбудил бы и хор менестрелей. Нишка всё-таки осторожности ради перешла на шёпот. — Вот зачем вы ей потакаете? Там орков-то было штук пять, да и тех Кара из-за угла сожгла своей магией разрушения, подсуетилась. И освободиться нам было раз плюнуть, я же всё равно все замки открыла. Назревает вопрос: по какой причине вы играете в двух придурков?
— Мы влюбились в героиню сего романа, — вынув изо рта зубочистку, глубокомысленно заявил следопыт. Касавир, с которым они на почве общего недоумения в адрес Узуримэй не то чтобы сдружились, а начали друг друга терпеть и понимать, прояснил это туманное высказывание:
— Он имеет в виду, что у девчонки в груди застрял осколок меча Гит. Весьма ценная и опасная игрушка в руках недалёкой барышни. Так что, если потребуется потакать её глупым капризам…
— Цените мою самоотверженность, — с умным видом ввернул следопыт, — но в случае необходимости я даже могу её трахнуть, хотя она страшна, как прегрешения моей юности. А вообще, я уже предлагал вариант попроще: прибить дуру, вырезать осколок и толкнуть его на чёрном рынке. Деньги делим поровну, а мне побольше, потому что кроме меня тут его вырезать никто не возьмётся.
Касавир было открыл рот, чтобы чисто по-паладински возмутиться, но… возражать, к собственному удивлению, не стал. Вместо этого он подошёл поближе к предводительнице, чтобы посмотреть на неё и понять — а может, так и сделать? Без концовки с чёрным рынком, конечно, но в целом. Перед ним на койке крепко дрыхла страшненькая жируха с жиденькими засаленными волосами и здоровенным прыщом на лбу, от вида которого аж подташнивало. Эта девица постоянно витала в собственных фантазиях и что-то бесконечно строчила на пергаменте, с которым никогда не расставалась. Она вообще будто жила в каком-то выдуманном мирке.
Орки приближались. Они уже колотили в двери, разбивая баррикады и руша все преграды на своём пути, но девушка не отчаивалась. Совершенное владение магией и ножами должно было выручить её и сейчас, да и сама богиня Тимора, которой она поклонялась, обожала свою любимицу, наблюдала за ней и даровала удачу. Вот уже показалась первая орочья рожа.
— Ну держитесь! — раздался в подземелье бархатный голос девушки.
И вся орда, а было их штук сто пятьдесят, ввалилась в пещеру. Орки застыли, точно вкопанные, не сумев сдержать восхищения. Даже их крошечные мозги понимали, что перед ними совершенное существо из расы эльфов и небожителей одновременно. Взмахнув изящной рукой, девушка выбросила вперёд сразу десяток ножей. Этот талант точно попадать в цель достался ей от отца — могучего и прекрасного принца всех лесных королевств эльфа Альхуянпизделя, что был изгнанником из собственных владений, преданным родными братьями…
На кончиках тонких пальцев появились лучи солнца, сжигая оставшихся противников дотла. Данной магией Узуримэй могла пользоваться всего раз в сутки, но всё же этот дар небес был настолько силён, что никого не осталось. Лишь пепел взвился ввысь и исчез в воздухе. Орды орков как не бывало.
Узуримэй прижала руки к лицу, чувствуя, как по её щекам текут непрошеные слёзы. Совершенное владение солнечной магией досталось ей от аассимарки-матери, которая сама происходила из рода ангелов. Мать умерла, защищая свою годовалую дочь, уверенная в том, что малютку в будущем ожидают великие свершения. Лишь успела перед смертью передать той все свои таланты. А Узуримэй, старательно обучаясь, взрастила это до абсолюта… Как жаль, что мама и отец не могли видеть её побед…
— Узуримэй, — донёсся до девушки голос плутовки Нишки. — Спаси нас скорее!
Не в правилах героини Невервинтера было предаваться скорби. Она достаточно сильна, чтобы скрыть боль в глубинах сердца и плакать лишь в дождь, когда никто не отличит слёзы от его капель. Узуримэй подошла к друзьям, чтобы освободить их от пут. Произнеся отпирающее заклинание, она открыла замки, и её пленённые спутники — Епископ, Нишка и Касавир — обрели свободу. Пустив слезу благодарности, Касавир проникновенно прошептал:
— Я люблю вас, моя леди. Благодарю за спасение.
Отпихнув паладина, Епископ опустился перед эльфийкой на одно колено и томно произнёс:
— Я тебя недооценил.
— Так, вы двое, ну-ка стойте! — Нишка схватила Касавира и Епископа за грудки, чем и задержала в коридоре. Следопыт и паладин остановились. История с орками закончилась, предводительница крепко спала в трёх шагах, и, в принципе, можно было даже голоса не понижать — ту вряд ли разбудил бы и хор менестрелей. Нишка всё-таки осторожности ради перешла на шёпот. — Вот зачем вы ей потакаете? Там орков-то было штук пять, да и тех Кара из-за угла сожгла своей магией разрушения, подсуетилась. И освободиться нам было раз плюнуть, я же всё равно все замки открыла. Назревает вопрос: по какой причине вы играете в двух придурков?
— Мы влюбились в героиню сего романа, — вынув изо рта зубочистку, глубокомысленно заявил следопыт. Касавир, с которым они на почве общего недоумения в адрес Узуримэй не то чтобы сдружились, а начали друг друга терпеть и понимать, прояснил это туманное высказывание:
— Он имеет в виду, что у девчонки в груди застрял осколок меча Гит. Весьма ценная и опасная игрушка в руках недалёкой барышни. Так что, если потребуется потакать её глупым капризам…
— Цените мою самоотверженность, — с умным видом ввернул следопыт, — но в случае необходимости я даже могу её трахнуть, хотя она страшна, как прегрешения моей юности. А вообще, я уже предлагал вариант попроще: прибить дуру, вырезать осколок и толкнуть его на чёрном рынке. Деньги делим поровну, а мне побольше, потому что кроме меня тут его вырезать никто не возьмётся.
Касавир было открыл рот, чтобы чисто по-паладински возмутиться, но… возражать, к собственному удивлению, не стал. Вместо этого он подошёл поближе к предводительнице, чтобы посмотреть на неё и понять — а может, так и сделать? Без концовки с чёрным рынком, конечно, но в целом. Перед ним на койке крепко дрыхла страшненькая жируха с жиденькими засаленными волосами и здоровенным прыщом на лбу, от вида которого аж подташнивало. Эта девица постоянно витала в собственных фантазиях и что-то бесконечно строчила на пергаменте, с которым никогда не расставалась. Она вообще будто жила в каком-то выдуманном мирке.
Страница 2 из 10
