Кто с мечом придёт

Принцесса прянула ухом. Что-то новое, обычно он шутит гораздо больше. Главное, не попасться в его сети.

— Ты закончил?

На постаменте возникла розовато-лиловая подушка, и Дискорд плюхнулся поверх неё.

— Когда ты успела стать такой занудой, малютка Луна? В последний раз, когда мы виделись, всё было куда бодрее, — он с улыбкой подпёр подбородок лапой. — Где Селестия?

— Мы… повздорили.

Идеально. Все его ужимки сменились любопытством. Так и надо: скормить ему кусочек правды, заинтересовать, а с остальным проблем не будет.

— Ну, расскажи: как ты это сделала? — спросил Дискорд. — Медленно и мучительно? Или одним махом? Зуб даю, она даже не сопротивлялась. Старая добрая Селестия.

Принцесса обвела сад взглядом: они беседовали в центре Кантерлотского замка, посреди внутреннего дворика, но отсюда до самых стен не было ни единой живой души. Только голые шпалеры и пустые вазоны.

— А это так заметно?

— Ну, на улице вроде не шибко солнечно. Такое не во вкусе малютки Тии, — ухмыльнулся Дискорд, накручивая свою козлиную бородку на коготь.

— Нет, она не сопротивлялась, — прошептала Найтмер.

— И как тебе? Понравилось? — Дискорд выгнулся вперёд, сжимая в лапе мешок жареной кукурузы. — Всегда было любопытно, что станет, когда вы наконец разругаетесь. Особенно Селестия. Такая непорочная, вся из себя правильная. Какое у неё было лицо? А у тебя? Она, небось, ревела?

— Да.

— Хотел бы я побывать с вами, но увы и ах! — Дискорд испустил театральный вздох, зазвеневший тихим эхом средь статуй. — Когда в камне, вечно пропускаешь всё самое интересное.

— Тогда я смаковала победу, да. Или вернее сказать, часть меня. Тебе не понять.

— О, ну ещё бы. Чтобы я — и понял внутренний конфликт? Представить не могу.

Наконец принцесса снова повернулась к Дискорду. Тот сложил пальцы домиком, но это выглядело неестественно — рядом с львиной лапой птичья казалась какой-то карликовой, цвета не сочетались. Он ухмыльнулся; неровный ряд зубов делал оскал только ехиднее.

— Прости. Тебе это, наверное, тоже знакомо, — произнесла она.

— Не хочешь поделиться? Не для этого ты разве меня разбудила? — кривая улыбка не стала ничуть ровней. — Быть запертым в камне немного раздражает, должен признать, но у нас с тобой определённо есть нечто общее, не находишь?

— Тогда всё было куда проще. В моей голове сосуществовали два голоса. Один из них… умиротворял. Нашёптывал, как всё могло бы стать лучше, уверял, как всё несправедливо. И так убедительно, что другой соглашался, — со вздохом Найтмер уставилась себе под ноги. — Но годы тянулись, и голоса перестали казаться чуждыми. Ни споров, ни ссор, вообще ничего яркого. Они просто сливались друг с другом, пока однажды я не проснулась, и уже не было никаких голосов, осталась лишь я… Наверное, я тебя только запутала.

— Я в каком-то смысле тоже не чужд бестелесных голосов. Да что там, в свои лучшие годы пустил парочку таких к себе погостить, — со смешком Дискорд отхлебнул чаю из чашки. — Хотя судя по описанию, твои умели продумывать всё наперёд.

— Я должна попросить тебя об одолжении, Дискорд, — принцесса оторвала взгляд от земли. — Кое о чём важном.

— Да неужели! Наконец-то суть! А я всё гадал, когда ты до неё доберёшься, — Дискорд откинулся на подбитую плюшем спинку кресла, сунул в рот палец и, громко швыркнув, принялся ковыряться в единственном выпирающем клыке. — Ну что ж, глаголь.

— Отправь меня назад в прошлое.

Хохот Дискорда мгновенно, как масло по воде, разлился по замковому дворику.

— О, малютка Луна, мощно! — смех его проникал даже в речь. — Дай-ка подумать, дай-ка подумать… Хочешь задавить всё в зародыше, помириться с сестрёнкой, жить долго и счастливо? Повидать любимые места в их яркой славе? А картину с битвой, которой не было, на стену повесишь? Как шаблонно! Я, право, восхищён.

От хохота задрожали стены, земля, даже замок. Найтмер, не знай она лучше, наверняка подумала бы, что заколебались сама гора. Она с трудом заставила себя не глядеть на скелеты шпалер, лавочки и развалины статуй в саду.

— Смейся, сколько хочешь, Дискорд, — тихо проговорила Найтмер, зная, что за напускной бравадой тот внимательно слушает. — Но когда закончишь, ты мне поможешь.

Смех оборвался — внезапно и безмолвно, будто последняя капля нежданной бури.

— Да? — Дискорд нос к носу прижался к принцессе. — А с какой стати?

— Я ведь тебя знаю, Дискорд, — она обвела сад копытом. — Такая песочница после тысячи лет в камне тебе не по вкусу. Слишком пустовато. Сомневаюсь, что тебе охота провести остаток вечности с одной-единственной игрушкой. А исправь я всё, нам будет только лучше.

— О, малютка Луна… думаешь, что знаешь меня? А кто сказал, что мне тут не по душе? Ты, в конце концов, уже сделала самое трудное и избавилась от Селестии, — он слегка понизил голос.