Кто с мечом придёт

— Всегда можно и самому себя развлечь, хватило бы воображения. Игрушки создать несложно. Если тебе не хватает изобретательности, то это ещё не значит, что всему миру пора на свалку.

— Непостоянным сущностям вроде тебя такое под силу, согласна. Но поверь, я только испорчу тебе все забавы.

Дискорд усмехнулся, только вместо громкой издёвки в его голосе чувствовалась скрытая угроза.

— И что же малютка Луна мне сделает? Фломастером подрисует очки с усами? — его коготь скользнул по её груди. — Я не шучу про твой новый видок, тебе в самом деле идёт. Люблю красивые игрушки.

Дискорд чуть отпрянул назад, издав едва различимый звук, будто охнул. Голову перекосило в одну сторону. Он опустил взгляд: в пыли валялось нечто отдалённо напоминавшее его рог с безупречно плоским срезом — работа острейшего ножа.

— Как ты…

— У меня была уйма времени на практику в магии, Дискорд. Твои силы, может, и более велики, но мои отточены до совершенства, уверяю тебя.

— Отчего же тогда госпожа-убивашка сама не переместит себя в прошлое? — Дискорд, с целым и невредимым рогом, развалился на подушке. — Раз ты такой магический хирург, порежь на кусочки и время.

— Я обыскала все библиотеки. У заклинаний всегда какие-то ограничения: на продолжительность, на действенность, на масштаб, на место. Авторы словно намеренно сторонятся таких случаев, как у меня.

— Гм, — он отпил кофе из кружки, теперь грязновато-белой и с надписью «Лучший папа на свете». — И я должен согласиться? Если всё исправить, мне в перспективе будет лучше? Путешествия во времени — это тебе не копытом цокнуть. История незыблема. Упорядоченный хаос, запечённый во вселенское равновесие с корочкой из шаткого постоянства. Менять её это всё равно что бороться с приливом даже для таких, как я.

— Я прекрасно знаю.

— Правда? — Дискорд сделал ещё глоток. — Когда путешествуешь в прошлое, твоё прежнее я — худший враг. Неважно, близко вы или далеко, ваши стремления расходятся в разные стороны. Оно хочет неизменности, ты хочешь перемен. И оно ни за какие коврижки не пойдёт на сделку, да-да.

— За это не переживай.

Дискорд долго буравил кружку взглядом. Луна тихонько ползла по небу, кофе остывал, а поднос с бисквитами оставался нетронут. Замирать так неподвижно было не в его духе, но принцесса не нарушала тишины. Она столько ждала за свою жизнь, что погрузившийся в свои мысли драконэкв её вовсе не напрягал.

По крайней мере, поначалу. Наблюдать за Дискодом — само по себе испытание. Хвост у него жил своей жизнью; лапа подпирала подбородок, но не двигалась; ноги то и дело меняли положение. Язык его тела, хотя и скучный, тем не менее не поддавался осмыслению.

Наконец ожидание стало невыносимым.

— Прошу, Дискорд, — взмолилась Найтмер. — Я долго ждала твоего освобождения. Ты — моя последняя надежда.

— По-моему, ещё никто не называл меня надеждой. Восхитительная ирония. Одиночество, как погляжу, толкает пони на сомнительные поступки, — прыснул Дискорд и отшвырнул кружку в сторону; та исчезла, как только покинула его лапу. — А знаешь, почему бы и нет. Я люблю вызовы.

Он приобнял принцессу за плечо.

— Поверь, я не лгу и не преувеличиваю насчёт хода истории. Ещё никто не изменял его.

— Попытка не пытка.

— Какая ретивая! Совсем не малютка Луна, какой я тебя помню.

— Я всё взвесила и обдумала. Это не ретивость.

— Так и быть, малютка Луна. Где и когда ты желаешь очутиться?

— Замок Вечнодикого, тысяча сорок два года семнадцать дней девять с половиной часов назад, — не задумываясь, ровно отчеканила принцесса.

— Твоё желание — закон. Билет в одну сторону, в прошлое, — Дискорд подался вперёд, губами коснувшись её уха. — Но когда прибудешь туда, не забывай моих слов.

Принцесса Найтмер Мун открыла было рот, чтобы ответить, но не издала ни звука. Сделала глубокий вдох, но воздух не ответил. Попыталась шелохнуться — ноги будто окаменели. Тело удлинялось, растягивалось, как если бы её связали верёвками и тянули в разные стороны. Ощущение нарастало. Затуманилось зрение; сад размывался и искажался. Онемел язык, не в силах шевельнуться. Всё замедлилось, налилось свинцом и болью. Она зажмурилась; дышала, кричала, разевала рот — ничего.

А затем всё оборвалось.

Она распахнула глаза и тотчас же узнала старый замок: витражные окна, сквозь которые просачиваются лучи яркого солнца; толстый пружинистый ковёр под копытами; каменные своды, знававшие время, но ещё не покинутые.

— Явилась!

Она обернулась: на неё с нездоровой улыбкой и выпученными глазами таращилась принцесса Луна.

— Доброй ночи, Луна, — Найтмер попыталась тоже выдавить улыбку, но не смогла. Она отрабатывала это тысячи раз, и всё равно дрожь не думала утихать.

— Знала, что ты придёшь. Я уже приготовила Селестию, она ждёт в тронной, — загорелась Луна.