Фандом: Гарри Поттер. В какой-то момент он понял, что свихнулся. Взрослый мужчина постоянно думает о девчонке. О соплячке, которая мотает ему нервы! Пускай она похожа на Лили, но не пора ли отпустить этот призрак, терзающий душу столько лет? Да, всё определённо из-за Эванс. Она жрёт его изнутри, никак не выходит из сердца, которое напрочь прогнило уже. Сколько можно носить в нём мертвеца?
Добавить в моё избранное
18 мин, 36 сек 4917
На её лице испуг и любопытство — странное и опасное сочетание для столь юной девушки. Ему приходится мысленно напоминать себе о её возрасте. С другой стороны, он уже ошибочно делал ей скидку на этот самый возраст, а она доказала, что умна не по годам.
— Присядьте, мисс Уизли, — коротко бросает он ей через плечо, а сам идёт к Омуту памяти — сбросить кое-какие слишком эмоциональные воспоминания. Они ему сейчас ни к чему.
Она остаётся на ногах — упрямая, какая же упрямая! А он не знает, зачем делает всё это, просто чувствует острую, болезненную потребность высказаться.
Он рассказывает ей всё. Он удивлён тому, насколько бесстрастно звучит его голос. Как будто эта его история — не о нём. А она слушает: внимательно, чуть склонив голову набок, немного прищурив глаза, то и дело шумно втягивая воздух носом. Она тоже спокойна, словно слышит рассказ о том, как кто-то провёл своё скучное лето. И он благодарен ей за это.
Он видит, как постепенно выражение её лица меняется со скептического на слегка настороженное, как неуверенность сменяется страхом. Она не задаёт вопросов, не перебивает, и это немного беспокоит его. Он не уверен, что Уизли ему верит. Он не уверен, что она не попытается, например, оглушить его и сбежать, как только он закончит.
Когда он наконец замолкает, отвернувшись от Уизли, то может расслышать, как она сопит. Похоже, решает, стоит ли ему верить. Он же специально подставляет ей спину, чтобы ей было проще принять это решение. В тот момент, когда он готов уже взвыть, она неуверенно касается его спины.
— Профессор… — в голосе нет желчи, к которой он привык по отношению к себе. Но нет и жалости — это радует его больше. — Неужели нельзя как-то…
Она замолкает, а он резко разворачивается, успев подхватить её руку, которая соскальзывает с его спины: тонкое запястье легко помещается в его ладони. Чувствуя себя сумасшедшим, он притягивает Джинни Уизли к себе и зарывается носом в её восхитительные рыжие волосы. Вторая ладонь ложится на спину. Он не знает, что там она решила, но не простит себе, если не воспользуется моментом.
Он всё ждёт, когда она взбрыкнёт и начнёт вырываться, но вместо этого она прижимается плотнее и осторожно гладит его по груди. Он понимает, что это проявление сочувствия, а вовсе не того, чего ему так хочется получить от неё, но приходится довольствоваться и этим.
Через сотню тысяч восхитительных секунд, наполненных запахом её волос и теплом её тела, он говорит:
— Вам нужно идти, мисс Уизли.
Она отстраняется и смотрит на него снизу вверх всё тем же своим пронизывающим взглядом. В её глазах нет слёз, которые он, признаться, тайно желал увидеть, зато есть понимание и уважение. Как жаль, что через минуту она уже не сможет смотреть на него вот так.
Через пару мгновений она всё забудет.
Всё.
И это подталкивает его на последнее безумство: он наклоняется и целует Джинни Уизли в её вожделенные пухлые губы. И от чувства, что они неожиданно открываются ему навстречу и впускают его язык в рот, кружится голова. Нахлынувшая волна возбуждения с лёгкостью сносит все его внутренние барьеры, и он уже тянется к восхитительной заднице Уизли, но она отталкивает его раньше.
Она не возмущается и не кричит, но на её лице мука. И немая мольба.
— Прости, девочка, — шепчет он и в последний раз проводит рукой по рыжим волосам. Она не Лили, а ему давно не шестнадцать — пора бы с этим смириться. Он достаёт палочку и произносит «Обливиэйт» раньше, чем она успевает что-то ответить на его извинения.
Ещё несколько секунд в выражении её лица присутствуют осознанность и то самое понимание, а потом всё это исчезает. Она ошалело хлопает глазами, в то время как он прохаживается туда-сюда перед ней и вещает нудным голосом:
— Такое поведение недопустимо! Вы переходите все границы, мисс Уизли. Думаете, школьные правила не про вашу честь? Вы хуже Поттера и его шайки!
— Не трогайте Гарри, — взвизгивает она, правда, не совсем уверенно, — похоже, в голове у неё ещё не сложилась общая картинка. Нужно будет подумать, как бы модифицировать её воспоминания. Он придумает какое-нибудь мелкое нарушение, но это потом, а сейчас…
— Покиньте мой кабинет, мисс Уизли. Я очень надеюсь, что ваши выходки прекратятся — подумайте о последствиях.
Она фыркает и выходит: гордость не даёт ей признаться, что она понятия не имеет, за что её только что отчитали. Ничего, он что-нибудь придумает. Позже. А пока нужно извлечь и спрятать воспоминание. Самое хорошее воспоминание Северуса Снейпа.
— Присядьте, мисс Уизли, — коротко бросает он ей через плечо, а сам идёт к Омуту памяти — сбросить кое-какие слишком эмоциональные воспоминания. Они ему сейчас ни к чему.
Она остаётся на ногах — упрямая, какая же упрямая! А он не знает, зачем делает всё это, просто чувствует острую, болезненную потребность высказаться.
Он рассказывает ей всё. Он удивлён тому, насколько бесстрастно звучит его голос. Как будто эта его история — не о нём. А она слушает: внимательно, чуть склонив голову набок, немного прищурив глаза, то и дело шумно втягивая воздух носом. Она тоже спокойна, словно слышит рассказ о том, как кто-то провёл своё скучное лето. И он благодарен ей за это.
Он видит, как постепенно выражение её лица меняется со скептического на слегка настороженное, как неуверенность сменяется страхом. Она не задаёт вопросов, не перебивает, и это немного беспокоит его. Он не уверен, что Уизли ему верит. Он не уверен, что она не попытается, например, оглушить его и сбежать, как только он закончит.
Когда он наконец замолкает, отвернувшись от Уизли, то может расслышать, как она сопит. Похоже, решает, стоит ли ему верить. Он же специально подставляет ей спину, чтобы ей было проще принять это решение. В тот момент, когда он готов уже взвыть, она неуверенно касается его спины.
— Профессор… — в голосе нет желчи, к которой он привык по отношению к себе. Но нет и жалости — это радует его больше. — Неужели нельзя как-то…
Она замолкает, а он резко разворачивается, успев подхватить её руку, которая соскальзывает с его спины: тонкое запястье легко помещается в его ладони. Чувствуя себя сумасшедшим, он притягивает Джинни Уизли к себе и зарывается носом в её восхитительные рыжие волосы. Вторая ладонь ложится на спину. Он не знает, что там она решила, но не простит себе, если не воспользуется моментом.
Он всё ждёт, когда она взбрыкнёт и начнёт вырываться, но вместо этого она прижимается плотнее и осторожно гладит его по груди. Он понимает, что это проявление сочувствия, а вовсе не того, чего ему так хочется получить от неё, но приходится довольствоваться и этим.
Через сотню тысяч восхитительных секунд, наполненных запахом её волос и теплом её тела, он говорит:
— Вам нужно идти, мисс Уизли.
Она отстраняется и смотрит на него снизу вверх всё тем же своим пронизывающим взглядом. В её глазах нет слёз, которые он, признаться, тайно желал увидеть, зато есть понимание и уважение. Как жаль, что через минуту она уже не сможет смотреть на него вот так.
Через пару мгновений она всё забудет.
Всё.
И это подталкивает его на последнее безумство: он наклоняется и целует Джинни Уизли в её вожделенные пухлые губы. И от чувства, что они неожиданно открываются ему навстречу и впускают его язык в рот, кружится голова. Нахлынувшая волна возбуждения с лёгкостью сносит все его внутренние барьеры, и он уже тянется к восхитительной заднице Уизли, но она отталкивает его раньше.
Она не возмущается и не кричит, но на её лице мука. И немая мольба.
— Прости, девочка, — шепчет он и в последний раз проводит рукой по рыжим волосам. Она не Лили, а ему давно не шестнадцать — пора бы с этим смириться. Он достаёт палочку и произносит «Обливиэйт» раньше, чем она успевает что-то ответить на его извинения.
Ещё несколько секунд в выражении её лица присутствуют осознанность и то самое понимание, а потом всё это исчезает. Она ошалело хлопает глазами, в то время как он прохаживается туда-сюда перед ней и вещает нудным голосом:
— Такое поведение недопустимо! Вы переходите все границы, мисс Уизли. Думаете, школьные правила не про вашу честь? Вы хуже Поттера и его шайки!
— Не трогайте Гарри, — взвизгивает она, правда, не совсем уверенно, — похоже, в голове у неё ещё не сложилась общая картинка. Нужно будет подумать, как бы модифицировать её воспоминания. Он придумает какое-нибудь мелкое нарушение, но это потом, а сейчас…
— Покиньте мой кабинет, мисс Уизли. Я очень надеюсь, что ваши выходки прекратятся — подумайте о последствиях.
Она фыркает и выходит: гордость не даёт ей признаться, что она понятия не имеет, за что её только что отчитали. Ничего, он что-нибудь придумает. Позже. А пока нужно извлечь и спрятать воспоминание. Самое хорошее воспоминание Северуса Снейпа.
Страница 5 из 5
