Фандом: Гарри Поттер. Чарли Уизли поехал в Россию, чтобы найти скелет первого дракона.
Добавить в моё избранное
31 мин, 3 сек 14398
Схватив палочку, Чарли мгновенно вскочил с кровати. Половицы были невероятно холодными, но искать обувь, небрежно заброшенную вчера под кровать, было некогда.
— Гоменум ревелио, — шепнул он.
Если верить заклинанию, то выходило, что в палатке никого не было, если не считать его самого и проводника.
Из соседней комнаты донесся новый душераздирающий вопль.
Махнув рукой на все меры предосторожности, Чарли выскочил в коридор и толкнул следующую дверь, которая, к счастью, оказалась открытой.
Антон лежал на спине, вцепившись пальцами живой руки в протез. По его лицу градом стекал пот. Выглядел проводник так, будто бы испытывал невыносимую боль.
— Антон? — сев рядом, Чарли осторожно коснулся его плеча.
А он закричал снова, закричал жутко, громко, безумно, заметался по кровати, бормоча на чистейшем английском:
— Мой Лорд, пожалуйста, нет, умоляю… Я сделал все, как вы просили! Прошу, пощадите!
Чарли замер. Сложить два и два ему удалось очень быстро, и злость мгновенно ударила в голову.
— Проснись! — заорал он, влепив Антону оплеуху, а то и две подряд.
Антон открыл глаза.
В следующую секунду Чарли отлетел назад, ударился головой о стену и потерял сознание.
Ему показалось, что прошло лишь мгновение, но, открыв глаза, он уже обнаружил себя сидящим на кухне. На плите ворчал знакомый пузатый чайник с аляповатыми цветами на боку.
«Голова не болит. Пока или уже?» — успел подумать он.
— У меня есть чай с ромашкой и чай с шиповником. Какой будешь? — услышал Чарли голос Антона, спокойный и даже равнодушный.
Он делал бутерброды с малиновым джемом и выглядел так, будто ничего не произошло.
— Ты… Ты Пожиратель! — выдохнул Чарли, изобличающе ткнув в него пальцем. На большее он был пока не способен: по телу разлилась взявшаяся из ниоткуда предательская слабость. — Ты!
Антон только вздохнул и отложил в сторону нож.
— Я могу объяснить, только выбери, пожалуйста…
— Мне не нужны ни твои объяснения, ни твой хренов чай, — Чарли ненавидел себя за беспомощность — снова, — и Антона за то, кем он был, и кто он есть.
— Пожалуйста, просто выслушай меня. Я не наврежу тебе.
— Уже навредил, — прошипел Чарли. — И заклинание какое-то наложил… Хренов Пожиратель!
Он попытался встать, однако ноги его предсказуемо не слушались.
— Надеюсь, голова не болит. — Чайник на плите оглушительно громко засвистел, и Антон на мгновение отвлекся, чтобы выключить конфорку. — Заклинаний никаких не накладывал. Это зелье, не самое сильное из моего арсенала, кстати. И я действительно не хотел, чтобы так вышло, просто в последнее время плохо контролирую некоторые рефлексы. Извини.
Чарли наблюдал за тем, как Антон бросает в свою огромную кружку мятый пакетик и заливает его кипятком.
Чем дольше Чарли думал о происходящем, тем быстрее испарялся его гнев.
Чарли всегда был таким: темперамент, доставшийся от матери, заставлял его бурно реагировать на стрессовые ситуации, но потом, когда подключался разум, эмоции затухали.
Он понимал, что злиться на проводника, теряя остатки сил, не было смысла, поэтому решил, что следует попробовать завязать разговор. В голове тотчас закружилось больше десятка вопросов, но выбрал он почему-то самый несущественный:
— Какое твое настоящее имя?
Антон налил кипятка в другую чашку, поменьше, и, подумав, плеснул туда немного холодной воды.
— Меня знали под именем Антонин Долохов, — ответил он и поставил перед Чарли чашку и тарелку с бутербродами. — Ешь, это вкусно. Тебе надо поесть.
Чарли, кажется, однажды слышал это имя, но не мог вспомнить ничего конкретного.
«Я знаю его не из газет, кто-то сказал мне… Мать? Отец? Гарри? Рон, может быть? Или кто-нибудь из коллег?»
Задумавшись, Чарли не заметил, как стал с аппетитом жевать предложенную Долоховым еду.
— Ты хотел что-то объяснить. Я слушаю, — напомнил он, сделав три больших глотка из кружки. Чай был хорош и достаточно горяч, чтобы согревать, но не обжигать.
— Скажем так: за то время, что мне пришлось провести в Азкабане, многое изменилось, — начал Долохов, — и я не был особенно в восторге, когда Темный Лорд освободил меня. Я устал сражаться. Мерлин, мне тогда с трудом удавались даже простенькие заклинания. Да и в голове у меня… Сам понимаешь, не на курорте был. Думаешь, его это волновало? Нет. А я понимал, что сдохну, если останусь, и сдохну, если попытаюсь сбежать. Про то, как умер Каркаров, был наслышан.
Чарли кивнул. В «Пророке» подробностей не писали, но в жестокости Волдеморта можно было не сомневаться.
Прежде чем продолжить, Долохов плеснул им обоим еще кипятка.
— Впрочем, чем дальше шло, тем сложнее мне было держать такие опасные мысли при себе. И однажды Темный Лорд увидел их.
— Гоменум ревелио, — шепнул он.
Если верить заклинанию, то выходило, что в палатке никого не было, если не считать его самого и проводника.
Из соседней комнаты донесся новый душераздирающий вопль.
Махнув рукой на все меры предосторожности, Чарли выскочил в коридор и толкнул следующую дверь, которая, к счастью, оказалась открытой.
Антон лежал на спине, вцепившись пальцами живой руки в протез. По его лицу градом стекал пот. Выглядел проводник так, будто бы испытывал невыносимую боль.
— Антон? — сев рядом, Чарли осторожно коснулся его плеча.
А он закричал снова, закричал жутко, громко, безумно, заметался по кровати, бормоча на чистейшем английском:
— Мой Лорд, пожалуйста, нет, умоляю… Я сделал все, как вы просили! Прошу, пощадите!
Чарли замер. Сложить два и два ему удалось очень быстро, и злость мгновенно ударила в голову.
— Проснись! — заорал он, влепив Антону оплеуху, а то и две подряд.
Антон открыл глаза.
В следующую секунду Чарли отлетел назад, ударился головой о стену и потерял сознание.
Ему показалось, что прошло лишь мгновение, но, открыв глаза, он уже обнаружил себя сидящим на кухне. На плите ворчал знакомый пузатый чайник с аляповатыми цветами на боку.
«Голова не болит. Пока или уже?» — успел подумать он.
— У меня есть чай с ромашкой и чай с шиповником. Какой будешь? — услышал Чарли голос Антона, спокойный и даже равнодушный.
Он делал бутерброды с малиновым джемом и выглядел так, будто ничего не произошло.
— Ты… Ты Пожиратель! — выдохнул Чарли, изобличающе ткнув в него пальцем. На большее он был пока не способен: по телу разлилась взявшаяся из ниоткуда предательская слабость. — Ты!
Антон только вздохнул и отложил в сторону нож.
— Я могу объяснить, только выбери, пожалуйста…
— Мне не нужны ни твои объяснения, ни твой хренов чай, — Чарли ненавидел себя за беспомощность — снова, — и Антона за то, кем он был, и кто он есть.
— Пожалуйста, просто выслушай меня. Я не наврежу тебе.
— Уже навредил, — прошипел Чарли. — И заклинание какое-то наложил… Хренов Пожиратель!
Он попытался встать, однако ноги его предсказуемо не слушались.
— Надеюсь, голова не болит. — Чайник на плите оглушительно громко засвистел, и Антон на мгновение отвлекся, чтобы выключить конфорку. — Заклинаний никаких не накладывал. Это зелье, не самое сильное из моего арсенала, кстати. И я действительно не хотел, чтобы так вышло, просто в последнее время плохо контролирую некоторые рефлексы. Извини.
Чарли наблюдал за тем, как Антон бросает в свою огромную кружку мятый пакетик и заливает его кипятком.
Чем дольше Чарли думал о происходящем, тем быстрее испарялся его гнев.
Чарли всегда был таким: темперамент, доставшийся от матери, заставлял его бурно реагировать на стрессовые ситуации, но потом, когда подключался разум, эмоции затухали.
Он понимал, что злиться на проводника, теряя остатки сил, не было смысла, поэтому решил, что следует попробовать завязать разговор. В голове тотчас закружилось больше десятка вопросов, но выбрал он почему-то самый несущественный:
— Какое твое настоящее имя?
Антон налил кипятка в другую чашку, поменьше, и, подумав, плеснул туда немного холодной воды.
— Меня знали под именем Антонин Долохов, — ответил он и поставил перед Чарли чашку и тарелку с бутербродами. — Ешь, это вкусно. Тебе надо поесть.
Чарли, кажется, однажды слышал это имя, но не мог вспомнить ничего конкретного.
«Я знаю его не из газет, кто-то сказал мне… Мать? Отец? Гарри? Рон, может быть? Или кто-нибудь из коллег?»
Задумавшись, Чарли не заметил, как стал с аппетитом жевать предложенную Долоховым еду.
— Ты хотел что-то объяснить. Я слушаю, — напомнил он, сделав три больших глотка из кружки. Чай был хорош и достаточно горяч, чтобы согревать, но не обжигать.
— Скажем так: за то время, что мне пришлось провести в Азкабане, многое изменилось, — начал Долохов, — и я не был особенно в восторге, когда Темный Лорд освободил меня. Я устал сражаться. Мерлин, мне тогда с трудом удавались даже простенькие заклинания. Да и в голове у меня… Сам понимаешь, не на курорте был. Думаешь, его это волновало? Нет. А я понимал, что сдохну, если останусь, и сдохну, если попытаюсь сбежать. Про то, как умер Каркаров, был наслышан.
Чарли кивнул. В «Пророке» подробностей не писали, но в жестокости Волдеморта можно было не сомневаться.
Прежде чем продолжить, Долохов плеснул им обоим еще кипятка.
— Впрочем, чем дальше шло, тем сложнее мне было держать такие опасные мысли при себе. И однажды Темный Лорд увидел их.
Страница 2 из 10
