Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
Добавить в моё избранное
241 мин, 35 сек 14282
Не оглядываясь. Как бы ни было больно, как бы не хотелось остаться, вцепиться в остатки воспоминаний, утопить себя в параллельных вселенных с идеальными развитиями событий и точнейшими копиями мужа.
Возможно, бывшего мужа.
Он ушёл с большим трудом и большими усилиями, и хоть в глубине души и надеялся на звонок, но твёрдо решил научиться жить без Сэма. По крайней мере, постараться.
Габриэль даже не потрудился отнять щеку от холодной и грязной поверхности столика; только промычал что-то отрицательное. Парень пожал плечами и отошел назад к своей компании, ожидавшей его на танцполе. Габриэлю не было нужды их специально подслушивать, он и так знал, что тот им скажет: «Ну не хочет, и что теперь, его силком тащить? Ну хреново человеку, пусть сидит». Часть компании будет склонна согласиться, а часть будет считать, что «ну так же нельзя, ему нужно домой, отоспаться, попробуй еще раз». Парень в ответку будет рьяно защищать право мужика, с которым он и познакомился-то часа три назад, сидеть и надираться дальше, «запивать свое горе». Как будто он может опьянеть от человеческой выпивки, и как будто это поможет его горю, ну-ну.
Его и без дополнительного подкрепления развозит знатно. И как он докатился до жизни такой? Что его даже люди жалеют…
А да, точно. Он типа учится жить без Сэма. Ну да, ну да.
Впрочем, если подумать здраво, у него это даже получается. Он ведь сидит тут, живой, здоровый. Сильный и независимый.
Он протянул руку за остатками красивенького зелененького коктейля с не менее веселеньким зонтиком, но в итоге просто опрокинул его на стол. Зонтик вывалился следом, быстро намокнув в образовавшейся луже.
М-да, бывают и посильней, и понезависимей, это точно. Но, на самом деле, это он сегодня так расклеился. А так…
Просто это было сложно. Маленькие города напоминали ему о предпочтениях Сэма. Большие города напоминали ему о ссорах с Сэмом. Города, в которых он был с Сэмом, напоминали ему о том, как он был счастлив с Сэмом. В городах, в которых он никогда не был с Сэмом, он чувствовал себя неуютно. Да простит его папа, но весь этот чертов мир, которому не грозил апокалипсис большей частью благодаря им двоим, напоминал ему о Сэме!
Впрочем, папа, наверное, точно свалил куда-нибудь на Пандору. Иначе давно бы уже пришел и слезно умолял бы сыночка заткнуться, потому что Гейб наверняка все уши прожужжал ему своими жалобами, замаскированными под молитвы.
Ну серьезно, он не знал, чем ему заняться и как отвлечься от самого себя. Так что папочке — ну, или его заместителю — пришлось потерпеть его нытье, пока он наконец не решил занять себя чем-то полезным.
Не то чтобы и тут его ждал успех.
Габриэль попробовал заняться своей обычной работой. Кроме этого он, в общем-то, ничего и не умел. Но без Сэма стало не так-то уж и весело проучивать нехороших людишек. Дело в том, что Гейбу не нравилось быть актером пустого театра, сразу скука наваливалась и задор пропадал. А Сэм ведь всегда раньше с пристальным вниманием наблюдал за его действиями, смеялся, где надо, помогал ему с грязной частью работы. Габриэлю это было очень важно, ведь все ангелы, кроме Кастиэля, последние тысячелетия его игнорировали.
Теперь же он лишился своего единственного зрителя, а еще его передергивало при одном воспоминании о той пародии на охоту, в которой ему пришлось поучаствовать не так давно.
Неудивительно, что он довольно скоро бросил этим заниматься. Вопрос, чем ему теперь отвлекаться от постоянных мыслях о Сэме, снова стал актуален. И он, как бы это пафостно со стороны не звучало, пошел к людям. Сам Гейб сравнивал себя с Иисусом. Правда, Иисус шел людей спасать, а Габриэль скромно надеялся, что они спасут его.
Для начала он поселился в хостеле… А потом все завертелось само собой.
Ключевым фактором стало то, что он решил на время отказаться от магии. Но играть по правилам оказалось сложнее, чем он думал. Жить пришлось в каком-то муравейнике, где он вечно кому-то мешал и никогда не оставался один, что с непривычки напрягало Габриэля неимоверно. Не помогало даже то, что спать ему было не надо — ночью в этом общежитии было столь же многолюдно и шумно, как и днем. Тем не менее, он делал иногда вид, что спит, запирался в ванной и ел — играть по правилам, так играть по правилам, решил он. Несмотря на это, за ним все равно закрепилась слава полуночника, который с большим удовольствием выслушает любую чушь, какую ни вывалят ему на голову, но в ответ выдаст не меньшую чушь, сдобренную отвратным юмором. То, что юмор плохой, Габриэль тоже понял не сразу — оказывается, в реальной жизни люди смеются не над всеми шутками из сериалов. А за некоторые можно даже получить мокрой губкой по лицу.
Но если с общением худо ли бедно Габриэль справлялся, то понятия «порваться» и«поломаться» вводили его в прострацию.
Возможно, бывшего мужа.
Он ушёл с большим трудом и большими усилиями, и хоть в глубине души и надеялся на звонок, но твёрдо решил научиться жить без Сэма. По крайней мере, постараться.
Глава 5
— Может, тебе вызвать такси?Габриэль даже не потрудился отнять щеку от холодной и грязной поверхности столика; только промычал что-то отрицательное. Парень пожал плечами и отошел назад к своей компании, ожидавшей его на танцполе. Габриэлю не было нужды их специально подслушивать, он и так знал, что тот им скажет: «Ну не хочет, и что теперь, его силком тащить? Ну хреново человеку, пусть сидит». Часть компании будет склонна согласиться, а часть будет считать, что «ну так же нельзя, ему нужно домой, отоспаться, попробуй еще раз». Парень в ответку будет рьяно защищать право мужика, с которым он и познакомился-то часа три назад, сидеть и надираться дальше, «запивать свое горе». Как будто он может опьянеть от человеческой выпивки, и как будто это поможет его горю, ну-ну.
Его и без дополнительного подкрепления развозит знатно. И как он докатился до жизни такой? Что его даже люди жалеют…
А да, точно. Он типа учится жить без Сэма. Ну да, ну да.
Впрочем, если подумать здраво, у него это даже получается. Он ведь сидит тут, живой, здоровый. Сильный и независимый.
Он протянул руку за остатками красивенького зелененького коктейля с не менее веселеньким зонтиком, но в итоге просто опрокинул его на стол. Зонтик вывалился следом, быстро намокнув в образовавшейся луже.
М-да, бывают и посильней, и понезависимей, это точно. Но, на самом деле, это он сегодня так расклеился. А так…
Просто это было сложно. Маленькие города напоминали ему о предпочтениях Сэма. Большие города напоминали ему о ссорах с Сэмом. Города, в которых он был с Сэмом, напоминали ему о том, как он был счастлив с Сэмом. В городах, в которых он никогда не был с Сэмом, он чувствовал себя неуютно. Да простит его папа, но весь этот чертов мир, которому не грозил апокалипсис большей частью благодаря им двоим, напоминал ему о Сэме!
Впрочем, папа, наверное, точно свалил куда-нибудь на Пандору. Иначе давно бы уже пришел и слезно умолял бы сыночка заткнуться, потому что Гейб наверняка все уши прожужжал ему своими жалобами, замаскированными под молитвы.
Ну серьезно, он не знал, чем ему заняться и как отвлечься от самого себя. Так что папочке — ну, или его заместителю — пришлось потерпеть его нытье, пока он наконец не решил занять себя чем-то полезным.
Не то чтобы и тут его ждал успех.
Габриэль попробовал заняться своей обычной работой. Кроме этого он, в общем-то, ничего и не умел. Но без Сэма стало не так-то уж и весело проучивать нехороших людишек. Дело в том, что Гейбу не нравилось быть актером пустого театра, сразу скука наваливалась и задор пропадал. А Сэм ведь всегда раньше с пристальным вниманием наблюдал за его действиями, смеялся, где надо, помогал ему с грязной частью работы. Габриэлю это было очень важно, ведь все ангелы, кроме Кастиэля, последние тысячелетия его игнорировали.
Теперь же он лишился своего единственного зрителя, а еще его передергивало при одном воспоминании о той пародии на охоту, в которой ему пришлось поучаствовать не так давно.
Неудивительно, что он довольно скоро бросил этим заниматься. Вопрос, чем ему теперь отвлекаться от постоянных мыслях о Сэме, снова стал актуален. И он, как бы это пафостно со стороны не звучало, пошел к людям. Сам Гейб сравнивал себя с Иисусом. Правда, Иисус шел людей спасать, а Габриэль скромно надеялся, что они спасут его.
Для начала он поселился в хостеле… А потом все завертелось само собой.
Ключевым фактором стало то, что он решил на время отказаться от магии. Но играть по правилам оказалось сложнее, чем он думал. Жить пришлось в каком-то муравейнике, где он вечно кому-то мешал и никогда не оставался один, что с непривычки напрягало Габриэля неимоверно. Не помогало даже то, что спать ему было не надо — ночью в этом общежитии было столь же многолюдно и шумно, как и днем. Тем не менее, он делал иногда вид, что спит, запирался в ванной и ел — играть по правилам, так играть по правилам, решил он. Несмотря на это, за ним все равно закрепилась слава полуночника, который с большим удовольствием выслушает любую чушь, какую ни вывалят ему на голову, но в ответ выдаст не меньшую чушь, сдобренную отвратным юмором. То, что юмор плохой, Габриэль тоже понял не сразу — оказывается, в реальной жизни люди смеются не над всеми шутками из сериалов. А за некоторые можно даже получить мокрой губкой по лицу.
Но если с общением худо ли бедно Габриэль справлялся, то понятия «порваться» и«поломаться» вводили его в прострацию.
Страница 19 из 64
