Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
Добавить в моё избранное
241 мин, 35 сек 14306
Ну ты чего, все будет хорошо.
Ведь так?
Почувствовав полноценную поддержку Габриэля, Сэм научился ходить довольно скоро, снова обретя власть над своим телом. Но все-таки что-то внутри у него щелкнуло, запустив механизм очеловечения, который ранее прошел Дин. Каждый день он натыкался на новое препятствие, мешающее спокойному существованию.
Теперь Сэм, как и Дин раньше, с трудом мог пройти по улице, не ударившись в истерику, а сила ангелов и человеческое оружие вызывали в нем параноидальный страх смерти. Он также ощущал внутреннее беспокойство и не мог сосредоточиться долго на одном занятии. Он хватался за все, начиная со своих ножей и заканчивая игрушками Габриэля, заказанными с АлиЭкспресса (которые тот сподобился забрать вместе с другими вещами из хостела, поставив жирную точку на жизни без Сэма), но ничто не могло занять его надолго. Необходимость прерываться на сон, еду и прочие человеческие прелести продолжала раздражать его, пусть и меньше, чем Дина.
Но на этом сходство и заканчивалось. В отличие от брата, чьей идеей фикс в свое время стало желание убить Кастиэля, Сэм в свою очередь увяз в привязанности к Габриэлю. Он, даже дома, больше не отходил от него дальше, чем на несколько шагов, а в какие-то абсолютно непредсказуемые моменты приступов паранойи прижимался к нему и хватал за руку. Габриэль старался помочь, обнимая в ответ, целуя, всеми силами стараясь отогнать сэминых демонов, но его постоянно сопровождало чувство, что этого недостаточно. И повторяющиеся приступы это подтверждали.
Дин считал, что Сэму, как и ему, хватит пары месяцев, чтобы прийти в себя, но он ошибся. Становилось только хуже.
Сэм даже спустя месяцы так толком и не заговорил.
Он только попросил научить его читать, что почему-то далось им с Габриэлем намного проще, и полностью погрузился в мир интернета — единственную вещь, которая смогла удержать его интерес на долгое время. Габриэль не знал, радоваться этому или огорчаться, но счел, что не имеет права мешать. Сэм заново знакомился с человеческим миром таким вот способом, и очередная надежда Габриэля была возложена на глобальную сеть. Следующие недели прошли в относительном спокойствии.
Но как заключающий аккорд после этого у Сэма пропал нормальный сон. И Гейб перестал надеяться. Он пытался вызвать Сэма на разговор, но тот молчал, ничего не желая обсуждать, и не выпускал его из постели, глазами извиняясь, а руками умоляя.
Габриэль не мог понять, что творится в голове у Сэма. Он не мог понять, почему все становилось только хуже и хуже. Он всеми силами старался помочь, но в темноте, под отчаянное битье Сэма кулаком по подушке, и днем, под гнетущую тишину, которую он больше не в состоянии был заполнять своей веселой болтовней, отчаяние накрывало его с головой.
Ему уже было не до обиды, скуки или тем более злости на Сэма. Ведь смерть снова медленно, но верно пыталась забрать его у Габриэля.
— Дин! — Сэм обнял брата, как только тот появился на пороге, не дав ему даже зайти в квартиру.
— Пора бы тебе начать говорить мне что-нибудь кроме имени, серьезно, — Дин похлопал его по спине. Несильно — за недели недосыпания казалось, что Сэм может улететь на пол даже от этого. — Извини, но я сегодня не к тебе. Я на полчасика вытащу Габриэля, ладно?
По Сэму было видно, что не «ладно». Гейб вмешался.
— Дин, не стоит. Если нужно поговорить, можем…
— Не можем, — отрезает Дин, и Гейб мимолетно удивляется своему послушанию, пытаясь понять, в какой момент он начал Дину доверять.
— Смотри, Сэм, — Дин в это время подводит брата к окну. — Видишь внизу стулья? Я притащил из кафе. Мы там будем сидеть. И Гейб возьмет с собой телефон. Так что он никуда не денется. Мы просто поговорим, а потом он к тебе вернется. Понял?
Сэм хмуро кивнул. Дин перевел взгляд на заинтригованного Гейба.
— Ты тоже понял? Давай, по лестнице он нам спуститься не даст.
Дин сам — сам! — протянул ему руку. Гейб, не забыв озаботиться тем, чтобы люди на улице ничего не заметили, перенес его вниз.
Дин, устроившись на стуле, достал из пакета две бутылки пива. Одну передал Габриэлю.
— Э-э-э-э, но я…
— Да-да-да, Кастиэль тоже так говорит. Просто пей.
Гейб послушно приложился к горлышку, чуть не подавившись с непривычки. Дин облокотился на спинку пластикового стула, не спеша начать разговор, и Гейб решил не торопить. Раз уж даже вытащил его на улицу — значит, не просто так.
Было как-то тепло, и Габриэль вдруг понял, что вокруг лето. Он отлепил взгляд от Дина и оглянулся вокруг.
Они сидели на тротуаре, в закутке между стеной дома и чахлой клумбой с не менее чахлым деревцем. Тени оно давало достаточно, но обзору не мешало. Мимо проходили люди — одни был легко одеты, другие, поустойчивей, вышагивали в более деловых брюках, юбках и рубашках.
Ведь так?
Почувствовав полноценную поддержку Габриэля, Сэм научился ходить довольно скоро, снова обретя власть над своим телом. Но все-таки что-то внутри у него щелкнуло, запустив механизм очеловечения, который ранее прошел Дин. Каждый день он натыкался на новое препятствие, мешающее спокойному существованию.
Теперь Сэм, как и Дин раньше, с трудом мог пройти по улице, не ударившись в истерику, а сила ангелов и человеческое оружие вызывали в нем параноидальный страх смерти. Он также ощущал внутреннее беспокойство и не мог сосредоточиться долго на одном занятии. Он хватался за все, начиная со своих ножей и заканчивая игрушками Габриэля, заказанными с АлиЭкспресса (которые тот сподобился забрать вместе с другими вещами из хостела, поставив жирную точку на жизни без Сэма), но ничто не могло занять его надолго. Необходимость прерываться на сон, еду и прочие человеческие прелести продолжала раздражать его, пусть и меньше, чем Дина.
Но на этом сходство и заканчивалось. В отличие от брата, чьей идеей фикс в свое время стало желание убить Кастиэля, Сэм в свою очередь увяз в привязанности к Габриэлю. Он, даже дома, больше не отходил от него дальше, чем на несколько шагов, а в какие-то абсолютно непредсказуемые моменты приступов паранойи прижимался к нему и хватал за руку. Габриэль старался помочь, обнимая в ответ, целуя, всеми силами стараясь отогнать сэминых демонов, но его постоянно сопровождало чувство, что этого недостаточно. И повторяющиеся приступы это подтверждали.
Дин считал, что Сэму, как и ему, хватит пары месяцев, чтобы прийти в себя, но он ошибся. Становилось только хуже.
Сэм даже спустя месяцы так толком и не заговорил.
Он только попросил научить его читать, что почему-то далось им с Габриэлем намного проще, и полностью погрузился в мир интернета — единственную вещь, которая смогла удержать его интерес на долгое время. Габриэль не знал, радоваться этому или огорчаться, но счел, что не имеет права мешать. Сэм заново знакомился с человеческим миром таким вот способом, и очередная надежда Габриэля была возложена на глобальную сеть. Следующие недели прошли в относительном спокойствии.
Но как заключающий аккорд после этого у Сэма пропал нормальный сон. И Гейб перестал надеяться. Он пытался вызвать Сэма на разговор, но тот молчал, ничего не желая обсуждать, и не выпускал его из постели, глазами извиняясь, а руками умоляя.
Габриэль не мог понять, что творится в голове у Сэма. Он не мог понять, почему все становилось только хуже и хуже. Он всеми силами старался помочь, но в темноте, под отчаянное битье Сэма кулаком по подушке, и днем, под гнетущую тишину, которую он больше не в состоянии был заполнять своей веселой болтовней, отчаяние накрывало его с головой.
Ему уже было не до обиды, скуки или тем более злости на Сэма. Ведь смерть снова медленно, но верно пыталась забрать его у Габриэля.
— Дин! — Сэм обнял брата, как только тот появился на пороге, не дав ему даже зайти в квартиру.
— Пора бы тебе начать говорить мне что-нибудь кроме имени, серьезно, — Дин похлопал его по спине. Несильно — за недели недосыпания казалось, что Сэм может улететь на пол даже от этого. — Извини, но я сегодня не к тебе. Я на полчасика вытащу Габриэля, ладно?
По Сэму было видно, что не «ладно». Гейб вмешался.
— Дин, не стоит. Если нужно поговорить, можем…
— Не можем, — отрезает Дин, и Гейб мимолетно удивляется своему послушанию, пытаясь понять, в какой момент он начал Дину доверять.
— Смотри, Сэм, — Дин в это время подводит брата к окну. — Видишь внизу стулья? Я притащил из кафе. Мы там будем сидеть. И Гейб возьмет с собой телефон. Так что он никуда не денется. Мы просто поговорим, а потом он к тебе вернется. Понял?
Сэм хмуро кивнул. Дин перевел взгляд на заинтригованного Гейба.
— Ты тоже понял? Давай, по лестнице он нам спуститься не даст.
Дин сам — сам! — протянул ему руку. Гейб, не забыв озаботиться тем, чтобы люди на улице ничего не заметили, перенес его вниз.
Дин, устроившись на стуле, достал из пакета две бутылки пива. Одну передал Габриэлю.
— Э-э-э-э, но я…
— Да-да-да, Кастиэль тоже так говорит. Просто пей.
Гейб послушно приложился к горлышку, чуть не подавившись с непривычки. Дин облокотился на спинку пластикового стула, не спеша начать разговор, и Гейб решил не торопить. Раз уж даже вытащил его на улицу — значит, не просто так.
Было как-то тепло, и Габриэль вдруг понял, что вокруг лето. Он отлепил взгляд от Дина и оглянулся вокруг.
Они сидели на тротуаре, в закутке между стеной дома и чахлой клумбой с не менее чахлым деревцем. Тени оно давало достаточно, но обзору не мешало. Мимо проходили люди — одни был легко одеты, другие, поустойчивей, вышагивали в более деловых брюках, юбках и рубашках.
Страница 42 из 64
