Граница между демоном и…

Он не хотел признавать перед собой, что было рановато, что нужно больше времени, что он делает это только из-за Габриэля, из-за такого чистого и вкусно пахнущего Габриэля, да и если бы признал, то разобраться, чего тут было больше — стыда или зависти, было сложно.

И это было большой ошибкой, потому что, будучи уже абсолютно голым, он поскользнулся и с размаху стукнулся локтем о плитки пола. Боль была такая сильная и неожиданная, что он взвыл не своим голосом. Гейб тут же оказался рядом.

— Помочь? — обеспокоенно спросил он.

— Нет! — рявкнул озверевший Сэм. И тут же пожалел об этом.

— Не кричи на меня, — Гейб, не обременив себя снятием одежды, зашел в душевую кабинку. Схватив за больной локоть и нажав в нужном месте, он вкрадчиво спросил:

— Больно?

— Да! — Сэм зашипел от еще более сильных ощущений, когда попытался вырваться. — Блядь!

— Еще слово и клянусь, я сломаю тебе руку, — Гейб опять нажал на ушиб, удерживая Сэма на месте, навалившись на него всем телом. — Правда, тебе, думаю, понравится. Ты ведь так любишь упиваться жалостью к себе. Лишний повод появится.

Сэм хотел крикнуть «Неправда!», но вовремя прикусил язык. Он только смотрел на Габриэля, пытаясь, как мог, выразить злость, которая так и рвалась наружу со словами. Он и так старается!

— Если б ты старался немного получше, уже выполнил бы с половину требований из списка! — голос Габриэля отражался от стен кабинки, многократно отзываясь в голове Сэма. — Но ты, и вправду, слишком любишь упиваться своими страданиями из-за меня. Если б я тебя наконец избил, это было бы мгновением самого большого счастья, да? Не потому что помогло бы твоему страдающему сердечку, а потому что дало бы тебе еще повод поплеваться обидками в меня. Знаешь что, Сэм, скажи стоп сейчас, и я все закончу!

Сэм замотал головой так сильно, что струя воды ударила ему прямо в глаз. Но это было неважно, он только затряс головой еще сильнее, прикрыв веки. Сэм не хотел боли от Габриэля, правда, не хотел, он хотел угодить ему, хотел закончить все это. Он помнил, видел, что Гейбу и самому это отнюдь не так уж приятно. И сейчас он клялся и божился про себя стараться получше.

— Ладно, — Гейб встал и ушел, заливая пол водой, текущей с его одежды. Но когда, собравшись с силами, Сэм домылся и вышел, пол был абсолютно сухой. И это подействовало на него даже лучше, чем гнев Габриэля.

Габриэль всегда заботился о нем. Даже сейчас.

Гейба трясло не первый день. Ему казалось, что, пока Сэм выползает из ямы, в нее в это же время сползает он. Он не получал удовольствия ни от книг, ни от фильмов, ни от музыки. Просиживая в гостевой спальне долгие часы, он весь был сосредоточен на Сэме. На звуках, которые он издавал. В любой момент он мог сказать, что Сэм делает, что пытается сделать, о чем думает, о чем пытается думать. Когда он пытается составить список своих действий на день, а когда снова позволяет засосать себя пучине боли и отчаяния. Он готов был кинуться на помощь в любую секунду, но Сэм его не звал, и Гейб был рад, и Гейб был в отчаянии, потому что эмоциональный вакуум выматывал его.

Он любил Сэма. Любил так, как только мог сильно, и ему претило то, что он затеял. Но другого выхода он не видел. И страдал, получая удовольствие только от минут их близости, когда, несмотря на свои чувства, все равно возбуждался от покорного, смирившегося, согласного Сэма. Это было лучше, чем ничего. Но еще он разрешал себе проявить эмоции, когда у Сэма получалось. Сначала это было редко. Случай в душе, когда он предложил Сэму остановиться, чуть не сломил их обоих. Но Сэм тогда не дал ему этого сделать, и Гейб был благодарен ему как никогда, хоть и не показал этого. Но теперь их было двое ответственных за все это. Двое, поддерживающих эту систему.

И когда он засчитывал Сэму первый балл за три приема пищи, не только он сам улыбался. Сэм и сам радовался, робко улыбаясь и демонстрируя ему свои ямочки, пусть и сильно запавшие за этот месяц.

Глава 14

Сэм постепенно, последовательно отвоевывал себе свою собственную жизнь. Каждая похвала Габриэля давала ему новые силы на то, чтобы вновь и вновь вставать, открывать двери, окна, готовить себе еду, двигаться через силу, через «не могу» и«не хочу», позволяя этим задачам заполнять свой мозг и вытеснять все лишнее, заталкивать вглубь воспоминания, которые отныне должны были там и оставаться.

Вскоре Сэм выгрыз себе зубами целый день. Целый день, в который он мог не выживать, а просто набираться сил и энергии, не прилагая больше гигантских усилий, чтобы не проваливаться в темноту. Ночи, правда, всегда заканчивались кошмарами, но если бы это было так просто, Гейб не обещал бы за восьмичасовой ночной сон целых пять баллов. Так что Сэм старался не зацикливаться на этом. Главное, светлое время суток теперь было целиком его.

Потратив несколько дней, отъедаясь и восстанавливая тело, он принялся за свой сильно размякший мозг.