Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
Добавить в моё избранное
241 мин, 35 сек 14323
Список поощрял за многое: за чтение, фильмы, игры. Это казалось простым, но было довольно сложным для Сэма. Он не мог сосредоточиться, не мог заставить свой мозг нормально усваивать информацию. Это было похоже на то время, когда он заново учился ходить. Сколько не перечитывал он страницы, все равно не мог уловить мысль. Просто… всё это было так неважно, все эти посторонние истории, не имеющие к нему никакого отношения. У него не получалось заставить себя вникнуть в них.
Список также обещал баллы за уборку, так что Сэм, прекратив строить из себя великого интеллектуала, переключился на нее. Габриэль своей магией подчищал другие помещения, но спальня была его, Сэма, обителью, и за эти недели она успела зарасти чуть ли не паутиной. Он потратил целый день на нее, зато наконец смог выкарабкаться из минуса. Гейб целовал его, долго и нежно, но, как ни странно, голова Сэма была уже занята другим. Он хотел Габриэля целиком, а значит, предстояло еще много работы. Очень, очень много работы. Но он сможет. Не сложнее, чем махать тряпкой.
Он смог побриться на следующий день.
Он смог вынести мусор, оставшийся после уборки, еще через день, впервые за долгое время выйдя на улицу.
Он снова чистил зубы, умывался по утрам, стриг себе ногти и расчесывался.
Он смог пересказать сюжет фильма, который смотрел перед сном, через пять дней.
Чтение книги заняло неделю, пусть и состояла из коротких рассказов.
Он тянул сходить в магазин еще три дня, но в конце концов справился, хотя и напугал соседей своей не очень адекватной реакцией на контакт. Но ему полегчало, когда он наконец смог принять, что это не те люди. Не те, кого он убил в прошлом. Пусть и похожие.
Кошмары не прекращались, но Сэм смог вернуться к своей учебе, получая за каждый час по баллу и радость Габриэля, который все чаще мелькал рядом, не закрываясь в дальней комнате.
Сэм не мог не замечать теперь, насколько архангелу осточертело трахать его инертное тело. Но он больше не воспринимал это как наказание. И, хотя Гейб чаще всего не давал ему двигаться, иногда он умудрялся потереться об его Габриэля, безмолвно стараясь поддержать. Он вытащит их из этой затянувшейся игры. Гейб — достойный повод для этого. Ему все лучше, надо только еще немного постараться. Еще немного, и наконец можно будет сказать Габриэлю, насколько он восхищается им и его выдержкой, сказать, что понимает, насколько тяжело ему это далось. Сказать уже залежавшееся «люблю».
Никто не запрещал сказать ему это сейчас. Но он чувствовал — это сломает Габриэля. А тогда сломается и Сэм. А ему нельзя было останавливаться.
Он смог навестить брата еще через неделю. Он обнимал его, и облегчение накатывало с головой. Ведь он смог даже это. Без магии и без волшебства, а сам. Он говорил с Дином, рассказывал, как у него идут дела, и Дин искренне радовался за него.
Сэм понял, что если выкарабкается, то обратно уже не упадет. В прошлй раз вместе с ударами Габриэля его настигло какое-то забвение, отгородившее прошлое от настоящего, а теперь он помнил. Но учился справляться с этим. С кровью, горящей плотью, своим удовольствием от криков умирающих, своей услужливостью перед Азазелем, сексом с Руби, благодатью, переливавшейся между его грязных от крови пальцев.
Он справлялся.
Еще через неделю одним ранним утром Сэм встал, ополоснулся холодной водой, избавляясь от остатков ужаса на изнанке век, сходил в туалет, побрился, принял душ и закинул в машинку свои грязные вещи. На кухне он навалил в тарелку снеков, налил в кружку сок, помедлив, добавил еще пару бананов и унес все это к компьютеру. Следующие несколько часов он, периодически отвлекаясь на новостную сводку, прорабатывал темы по школьным предметам с упором на гуманитарные. Промелькнула сладко-предвкушающая мысль, что такими темпами он может сдать экзамен за старшую школу уже через месяц-другой.
К обеду он выдохся и, откинувшись на спинку стула, позвал Габриэля.
— Гейб! Я все, засчитывай.
— Не понимаю, каким местом ты учишь математику, если сбился со счета еще на восьмом десятке. Дети и то до ста считать умеют, — Габриэль, зайдя в комнату, остановившись за шаг до Сэма.
— В смысле? — Сэм непонимающе посмотрел на улыбающегося Габриэля.
— Сотка прошла еще два дня назад. Но, честное слово, я больше ни минуты не собираюсь ждать, когда до тебя наконец дойдет.
— То есть… все? — Сэм хлопал глазами, пытаясь решить, что он по этому поводу думает. Тут он спохватился. — Но я же так и не выполнил последний пункт!
— Какой? — склонил на бок голову Габриэль.
— Сон.
— Это не важно. Пошли.
Гейб взял его за руку — не насильно, а нежно, скорей предлагая идти за собой, чем заставляя. Сэм, следуя за его улыбкой, как сомнамбула, залез следом за ним на заправленную постель. Габриэль, впервые за много недель, обнял его, прижался к нему всем телом, и покрыл поцелуями шею и лицо — без всякого подтекста.
Список также обещал баллы за уборку, так что Сэм, прекратив строить из себя великого интеллектуала, переключился на нее. Габриэль своей магией подчищал другие помещения, но спальня была его, Сэма, обителью, и за эти недели она успела зарасти чуть ли не паутиной. Он потратил целый день на нее, зато наконец смог выкарабкаться из минуса. Гейб целовал его, долго и нежно, но, как ни странно, голова Сэма была уже занята другим. Он хотел Габриэля целиком, а значит, предстояло еще много работы. Очень, очень много работы. Но он сможет. Не сложнее, чем махать тряпкой.
Он смог побриться на следующий день.
Он смог вынести мусор, оставшийся после уборки, еще через день, впервые за долгое время выйдя на улицу.
Он снова чистил зубы, умывался по утрам, стриг себе ногти и расчесывался.
Он смог пересказать сюжет фильма, который смотрел перед сном, через пять дней.
Чтение книги заняло неделю, пусть и состояла из коротких рассказов.
Он тянул сходить в магазин еще три дня, но в конце концов справился, хотя и напугал соседей своей не очень адекватной реакцией на контакт. Но ему полегчало, когда он наконец смог принять, что это не те люди. Не те, кого он убил в прошлом. Пусть и похожие.
Кошмары не прекращались, но Сэм смог вернуться к своей учебе, получая за каждый час по баллу и радость Габриэля, который все чаще мелькал рядом, не закрываясь в дальней комнате.
Сэм не мог не замечать теперь, насколько архангелу осточертело трахать его инертное тело. Но он больше не воспринимал это как наказание. И, хотя Гейб чаще всего не давал ему двигаться, иногда он умудрялся потереться об его Габриэля, безмолвно стараясь поддержать. Он вытащит их из этой затянувшейся игры. Гейб — достойный повод для этого. Ему все лучше, надо только еще немного постараться. Еще немного, и наконец можно будет сказать Габриэлю, насколько он восхищается им и его выдержкой, сказать, что понимает, насколько тяжело ему это далось. Сказать уже залежавшееся «люблю».
Никто не запрещал сказать ему это сейчас. Но он чувствовал — это сломает Габриэля. А тогда сломается и Сэм. А ему нельзя было останавливаться.
Он смог навестить брата еще через неделю. Он обнимал его, и облегчение накатывало с головой. Ведь он смог даже это. Без магии и без волшебства, а сам. Он говорил с Дином, рассказывал, как у него идут дела, и Дин искренне радовался за него.
Сэм понял, что если выкарабкается, то обратно уже не упадет. В прошлй раз вместе с ударами Габриэля его настигло какое-то забвение, отгородившее прошлое от настоящего, а теперь он помнил. Но учился справляться с этим. С кровью, горящей плотью, своим удовольствием от криков умирающих, своей услужливостью перед Азазелем, сексом с Руби, благодатью, переливавшейся между его грязных от крови пальцев.
Он справлялся.
Еще через неделю одним ранним утром Сэм встал, ополоснулся холодной водой, избавляясь от остатков ужаса на изнанке век, сходил в туалет, побрился, принял душ и закинул в машинку свои грязные вещи. На кухне он навалил в тарелку снеков, налил в кружку сок, помедлив, добавил еще пару бананов и унес все это к компьютеру. Следующие несколько часов он, периодически отвлекаясь на новостную сводку, прорабатывал темы по школьным предметам с упором на гуманитарные. Промелькнула сладко-предвкушающая мысль, что такими темпами он может сдать экзамен за старшую школу уже через месяц-другой.
К обеду он выдохся и, откинувшись на спинку стула, позвал Габриэля.
— Гейб! Я все, засчитывай.
— Не понимаю, каким местом ты учишь математику, если сбился со счета еще на восьмом десятке. Дети и то до ста считать умеют, — Габриэль, зайдя в комнату, остановившись за шаг до Сэма.
— В смысле? — Сэм непонимающе посмотрел на улыбающегося Габриэля.
— Сотка прошла еще два дня назад. Но, честное слово, я больше ни минуты не собираюсь ждать, когда до тебя наконец дойдет.
— То есть… все? — Сэм хлопал глазами, пытаясь решить, что он по этому поводу думает. Тут он спохватился. — Но я же так и не выполнил последний пункт!
— Какой? — склонил на бок голову Габриэль.
— Сон.
— Это не важно. Пошли.
Гейб взял его за руку — не насильно, а нежно, скорей предлагая идти за собой, чем заставляя. Сэм, следуя за его улыбкой, как сомнамбула, залез следом за ним на заправленную постель. Габриэль, впервые за много недель, обнял его, прижался к нему всем телом, и покрыл поцелуями шею и лицо — без всякого подтекста.
Страница 59 из 64
