Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
Добавить в моё избранное
241 мин, 35 сек 14324
— Ты такой молодец, малыш. Ты самый сильный, такой умный, такой старательный. Я восхищаюсь каждой клеточкой твоего тела. Готов отплатить тебе за каждую секунду времени, в которую тебе пришлось справляться самому. Что ты хочешь, малыш? Прямо сейчас?
— Ничего не хочу, — всхлипнул Сэм, обмякая от голоса, наполненного заботой. Пусть к нему и обращались, как к ребенку, ему это было сейчас так нужно! Он и чувствовал себя ребенком, который наконец-то вырос. — Не уходи больше.
— Никогда.
Сэм плакал и плакал, и ему было стыдно, но ему не было бы так стыдно, если бы он знал, что еще долгие, долгие годы он не прольет ни одной слезы. Ни когда вечером проснется сам, осознав, что кошмар так и не пришел, ни когда они вчетвером снова соберутся вместе в доме старого Бобби, празднуя победу Сэма над своим проклятьем, и Сэм вполне успешно вытерпит присутствие Кастиэля, ни когда он поступит в Стэнфорд на юриста, ни когда он впервые выиграет дело, ни когда он ощутит себя старее возраста, на который выглядит Габриэль. Он не будет плакать ни от радости, ни от горя. Он будет жить вместе с тем, кто был смыслом любой его жизни, в каком качестве бы он не ходил под небом.
Пока Дина не убьют.
Винить себя будут все трое.
Сэм — за то, что слишком мало уделял внимания брату. Их интересы и желания после ритуалов настолько разошлись, что они так и не смогли вновь обрести ту близость, какая была раньше. Да и неловко им было из-за общих воспоминаний о тех временах, когда оба они были демонами. В итоге виделись братья редко, намного реже, чем стоило бы. Сэм всегда думал, что еще успеется… Но он ошибся.
Прошлое накроет его, и он вынужден будет передать текущие дела помощнице, запираясь в доме и пытаясь справиться со своим адом в одиночку.
Кастиэль будет винить себя за то, что слишком расслабился за последние годы, не уследил, не уберег. Он убьет того ангела, что пытал Дина, но пепел крыльев, оставшийся после удара, не утолит его жажды мести. Ханна зря будет уговаривать его одуматься — он перейдет от тактики пассивного сопротивления к наступлению, жестоко пресекая любые появления ангелов Майкла на Земле, загоняя их на небеса, не утруждая себя тем фактом, что демоны благодаря этому будут лезть из Ада с удвоенной скоростью, а дела людей вскоре пойдут под откос. Шквал плохих новостей станет настолько высок, что люди даже начнут массово отписываться от новостных каналов и лент.
Габриэль… А что Габриэль? Он будет сидеть на могиле Дина и ругать его на чем свет стоит, потому что впервые в своей жизни потеряет не подопечного, не брата, не сестру, не отца — а друга, не связанного с ним ни кровью, ни благодатью, но от этого не менее важного. Со всем своим жаром он будет проклинать небеса, которые преследуют его, как бы далеко он ни бежал, ударяя заодно по его самым близким — по Кастиэлю и Сэму. А еще он будет ненавидеть их за то, что они снова напомнили ему о смертности людей.
Не то чтобы об этом было просто забыть. Но все эти годы он старательно отгонял любые мысли об этом. Не забывая, впрочем, следить за здоровьем Сэма настолько пристально, насколько только тот ему позволял, и проверять знаки на его теле каждую чертову ночь, считывая их подушечками пальцев. Но как бы то ни было, рано или поздно Сэм должен был умереть. Отправиться вслед за братом за закрытые наглухо небесные врата.
Габриэль со страхом думал теперь, что будет после. Он не хотел бы впасть в неистовое безумие, как Кастиэль. Но учитывая, что при самой мысли о будущем без Сэма у него мутнело в голове, отвечать он за себя не сможет.
Ему хотелось сейчас быть рядом с Сэмом. Чтобы не думать об этом. Но тот просил его не беспокоить, и Габриэль слушался, вот уже который день просиживая на чертовом кладбище и представляя, что вот отныне так и будет. Ни дома, ни Сэма, ни брата, ни друга, ни Бобби, который умер годом раньше. Только странный, хотя и надежный охотник Гарт, который сменил Бобби на посту при Лилит.
Один Габриэль, бессмертный и бесполезный, останется здесь навсегда. Ведь правда: Дин положил жизнь на борьбу с монстрами, Сэм — на борьбу с людской несправедливостью, Кастиэль — на борьбу с системой. А он? Один он не имел никакой великой цели. Он всегда хотел… немного счастья, может быть? Спокойствия и чертовой любви с тем единственным существом на Земле, благодаря которому он сделал в своей жизни хоть что-то правильное. Вдали от братьев, которых он любил, но которые доставили ему слишком много боли.
В какой-то момент, по сотому разу прокручивая в своей голове эти мысли, Гейб плюнул на всё. Он точно свихнется, если хотя бы еще один день пробудет вдали от Сэма.
Дверь дома отворилась громко, так, что Сэм точно должен был узнать, что кто-то пришел. Габриэль ждал сердитого окрика или чего-то такого. Даже отошел в угол, как будто если он займет поменьше места, то Сэм будет благосклонней.
— Ничего не хочу, — всхлипнул Сэм, обмякая от голоса, наполненного заботой. Пусть к нему и обращались, как к ребенку, ему это было сейчас так нужно! Он и чувствовал себя ребенком, который наконец-то вырос. — Не уходи больше.
— Никогда.
Сэм плакал и плакал, и ему было стыдно, но ему не было бы так стыдно, если бы он знал, что еще долгие, долгие годы он не прольет ни одной слезы. Ни когда вечером проснется сам, осознав, что кошмар так и не пришел, ни когда они вчетвером снова соберутся вместе в доме старого Бобби, празднуя победу Сэма над своим проклятьем, и Сэм вполне успешно вытерпит присутствие Кастиэля, ни когда он поступит в Стэнфорд на юриста, ни когда он впервые выиграет дело, ни когда он ощутит себя старее возраста, на который выглядит Габриэль. Он не будет плакать ни от радости, ни от горя. Он будет жить вместе с тем, кто был смыслом любой его жизни, в каком качестве бы он не ходил под небом.
Пока Дина не убьют.
Винить себя будут все трое.
Сэм — за то, что слишком мало уделял внимания брату. Их интересы и желания после ритуалов настолько разошлись, что они так и не смогли вновь обрести ту близость, какая была раньше. Да и неловко им было из-за общих воспоминаний о тех временах, когда оба они были демонами. В итоге виделись братья редко, намного реже, чем стоило бы. Сэм всегда думал, что еще успеется… Но он ошибся.
Прошлое накроет его, и он вынужден будет передать текущие дела помощнице, запираясь в доме и пытаясь справиться со своим адом в одиночку.
Кастиэль будет винить себя за то, что слишком расслабился за последние годы, не уследил, не уберег. Он убьет того ангела, что пытал Дина, но пепел крыльев, оставшийся после удара, не утолит его жажды мести. Ханна зря будет уговаривать его одуматься — он перейдет от тактики пассивного сопротивления к наступлению, жестоко пресекая любые появления ангелов Майкла на Земле, загоняя их на небеса, не утруждая себя тем фактом, что демоны благодаря этому будут лезть из Ада с удвоенной скоростью, а дела людей вскоре пойдут под откос. Шквал плохих новостей станет настолько высок, что люди даже начнут массово отписываться от новостных каналов и лент.
Габриэль… А что Габриэль? Он будет сидеть на могиле Дина и ругать его на чем свет стоит, потому что впервые в своей жизни потеряет не подопечного, не брата, не сестру, не отца — а друга, не связанного с ним ни кровью, ни благодатью, но от этого не менее важного. Со всем своим жаром он будет проклинать небеса, которые преследуют его, как бы далеко он ни бежал, ударяя заодно по его самым близким — по Кастиэлю и Сэму. А еще он будет ненавидеть их за то, что они снова напомнили ему о смертности людей.
Не то чтобы об этом было просто забыть. Но все эти годы он старательно отгонял любые мысли об этом. Не забывая, впрочем, следить за здоровьем Сэма настолько пристально, насколько только тот ему позволял, и проверять знаки на его теле каждую чертову ночь, считывая их подушечками пальцев. Но как бы то ни было, рано или поздно Сэм должен был умереть. Отправиться вслед за братом за закрытые наглухо небесные врата.
Габриэль со страхом думал теперь, что будет после. Он не хотел бы впасть в неистовое безумие, как Кастиэль. Но учитывая, что при самой мысли о будущем без Сэма у него мутнело в голове, отвечать он за себя не сможет.
Ему хотелось сейчас быть рядом с Сэмом. Чтобы не думать об этом. Но тот просил его не беспокоить, и Габриэль слушался, вот уже который день просиживая на чертовом кладбище и представляя, что вот отныне так и будет. Ни дома, ни Сэма, ни брата, ни друга, ни Бобби, который умер годом раньше. Только странный, хотя и надежный охотник Гарт, который сменил Бобби на посту при Лилит.
Один Габриэль, бессмертный и бесполезный, останется здесь навсегда. Ведь правда: Дин положил жизнь на борьбу с монстрами, Сэм — на борьбу с людской несправедливостью, Кастиэль — на борьбу с системой. А он? Один он не имел никакой великой цели. Он всегда хотел… немного счастья, может быть? Спокойствия и чертовой любви с тем единственным существом на Земле, благодаря которому он сделал в своей жизни хоть что-то правильное. Вдали от братьев, которых он любил, но которые доставили ему слишком много боли.
В какой-то момент, по сотому разу прокручивая в своей голове эти мысли, Гейб плюнул на всё. Он точно свихнется, если хотя бы еще один день пробудет вдали от Сэма.
Дверь дома отворилась громко, так, что Сэм точно должен был узнать, что кто-то пришел. Габриэль ждал сердитого окрика или чего-то такого. Даже отошел в угол, как будто если он займет поменьше места, то Сэм будет благосклонней.
Страница 60 из 64
