Красавчик

— Заказа не будет, — отрывисто бросил Маркус, — вам не предоставят кредит на его выполнение.

Лицо Нотта тут же изменилось. Он побледнел и провел дрожащей рукой по лбу.

— Как, черт возьми? — потерянно произнес он. — Уж не вы ли об этом позаботились?

— Не я. Но даже если бы это и был я, у вас не остается другого выхода, — Оливеру показалось, что в голосе Маркуса прозвучало тщательно скрываемое сочувствие. Но, возможно, ему это лишь показалось.

— Я продам только часть, — упрямо процедил сквозь зубы раздосадованный Нотт. — Чтобы покрыть основной долг.

— Все. До последнего производственного цеха, — настойчиво отозвался Маркус.

— Не можете же вы… — подал голос младший Нотт, но Флинт остановил его жестом и повторил:

— Дело не в том, что я могу, а я действительно могу, а в том, что другого выхода у вас нет.

Он говорил все так же спокойно, а вот Нотт-старший, похоже, окончательно вышел из себя. Он порывисто вскочил на ноги, так, что бокалы на столе зазвенели.

— Флинт играет только по-крупному, да? — ядовито и презрительно бросил он.

— Иначе я не был бы настолько богат, — криво усмехнулся Маркус.

Ответом Нотт его не удостоил, он кивнул внуку и быстрым для своей грузной комплекции шагом пересек холл ресторана в сторону выхода.

— До встречи, Оливер, — торопливо пожав его ладонь, попрощался Теодор и поспешил за дедом.

Флинт нервно откинулся на спинку стула, улыбка продолжала играть на его губах, и Оливеру стало жутко. Что-то назревало, и чем это обернется конкретно для него, он не знал…

Оливер чувствовал себя уставшим. Ужин оказался не таким веселым мероприятием, как он рассчитывал. Разговоры, из которых он ничего не понял, напряженная обстановка, от которой даже гребаные улитки застревали в горле, и нещадно натирающие ноги новые туфли. Как только они прошли в номер, Маркус, о чем—то задумавшись, сел перед выходом на балкон и закурил. Оливер, сбросив туфли и пиджак, с облегчением выдохнул и прошлепал босыми ногами к нему. Флинт, казалось, забыл, что он в комнате не один, и ему тут же захотелось напомнить о себе.

— Ты же сказал, что никогда не выходишь на балкон? — он встал напротив и улыбнулся чуть насмешливо.

— Я не совсем вышел. Видишь, я сижу где-то посередине, — Оливер не сдержался и фыркнул. Реакции никакой не последовало.

— Ты что-то молчал, пока мы ехали в машине. Ты что, расстроился из-за ужина? — спросил он, но Флинт только пожал плечами, продолжая мусолить сигарету. — Не парься, этот мужик — маньяк! По-моему, у тебя хорошее к нему предложение.

Оливер постоял еще немного, наблюдая за Маркусом, а потом развернулся и запрыгнул на парапет.

— У него неприятности. Ты покупаешь у него компанию… А он почему-то не хочет ее отдавать, — деловито изрек он.

— Спасибо за резюме, — хмыкнул Флинт.

— Вся проблема в том, что тебе этот мистер Нотт нравится, — протянул Оливер.

— Знаешь, — Маркус покосился на него, — мне бы очень понравилось, если бы ты сейчас слез с парапета.

— Нервничаешь? — Оливер издевательски улыбнулся и чуть откинулся назад. — Ты меня спасешь, если я начну падать?

— Оливер, я серьезно, — Маркус нахмурился. — Слезь оттуда.

— Смотри! Тут так высоко, а я без рук, — Оливер раскинул в руки в стороны. — Я сейчас упаду, — но одного взгляда на напрягшегося Маркуса ему хватило, чтобы прекратить кривляться. Он выпрямился и улыбнулся: — Ладно, извини.

— Дело в том, что совершенно не имеет никакого значения, нравится мне человек или нет, — начал вдруг Маркус после минутного молчания. — Я никогда не позволяю себе давать волю эмоциям в делах.

Вновь повисла неловкая пауза. Почему-то эти слова заставили Оливера задуматься, и попытаться примерить все это на себя.

— Я тоже, — наконец ответил он, припоминая свои прошлые «аферы».

В этом деле как нигде было важно держать себя в руках, не давать прорваться вперед настоящим эмоциям, показать только то, что другие ожидают увидеть. Маркус немигающе уставился на него, и у Оливера моментально вспотели ладони. Все-таки взгляд у Флинта был порой пугающим. Таким, словно он умеет читать мысли, словно он сейчас смотрит не на тебя, а сквозь тебя, и при этом находит даже то, что ты сам о себе не знаешь. Встряхнув головой, отгоняя воистину бредовые мысли, Оливер широко улыбнулся, пытаясь сойти с этой скользкой темы.

— Я тоже, — повторил он. — Поэтому я никогда не целуюсь с клиентами. Это слишком интимное.

«И не трахаюсь, вообще-то, — с каким-то безумным весельем додумал он. — Но тебе это знать не обязательно».

— А секс — это не интимное? — скептически отозвался Маркус.

— Ну… — Оливер замялся. Секс он тоже причислял к чему-то интимному, но раз уж он изображал из себя шлюху, нужно было играть роль до конца. — Секс для меня — это работа.