Фандом: Гарри Поттер. «Из всех глупостей мира, стоит делать только те, что ведут к деньгам и оргазмам». Неизвестно, возможна ли такая история на самом деле, но вряд ли найдется более трогательный сюжет, чем сюжет о любви двух разочарованных в жизни циников.
Добавить в моё избранное
242 мин, 0 сек 9322
Сила и властность, исходящие от того, лишала воли, гипнотизировала и подчиняла себе.
Маркус подхватил его и усадил на рояль, отчего тот снова жалобно брякнул, когда они случайно задели несколько клавиш. Оливер уже тяжело дышал, предвкушая, чем все это может закончиться. Он обхватил Флинта ногами, мягко притягивая к себе, и тот, не спуская с Оливера внимательного взгляда, протянул руку и ухватил его за подбородок. Обрисовал большим пальцем контур губ, плавно переместил ладонь на шею и, надавив ему на затылок, потянулся навстречу, намереваясь поцеловать.
Оливер, как под гипнозом, наблюдал за тем, как лицо Маркуса приближается, и когда уже теплое дыхание коснулось его губ, он внезапно «отмер». Он не мог позволить этому случиться. И дело уже было даже не только в том, что он якобы не целуется, а в этих самых рамках, за которые Оливер отчаянно цеплялся. Маркус подавлял своей волей, и казалось таким легким просто довериться ему, позволить делать, что угодно, но Оливер всю жизнь сопротивлялся этому. Тому, чтобы кто-то что-то решал за него, тому, чтобы кто-то вообще думал, что это возможно. Но этого было не добиться ни деньгами, ни таким непривычным для него поведением, словно он был кем-то, а не пустым местом. Оливер вздохнул и резко дернулся назад. Маркус смерил его нечитаемым взглядом и снова потянулся к нему. Тогда Оливер мотнул головой, избегая этого настойчивого прикосновения, и подался вперед, немного неуклюже утыкаясь губами в шею Маркуса. Тот рыкнул как-то глухо и, положив ладони на ягодицы, сильнее притянул Оливера к себе. Его руки продолжали скользить по телу, и вдруг он ухватил Вуда за волосы и резко дернул, запрокидывая его голову. Покрывая его шею неистовыми поцелуями, вылизывая, кусая, он тяжело дышал, дурея от запаха Оливера и от его тихих стонов. Вуд поерзал, комкая пальцами рубашку на плечах Маркуса, а потом резко отклонился назад, ложась спиной на крышку рояля, выгнулся, подставляясь под жадные руки, скользящие по его телу. Маркус едва заметно подрагивал от возбуждения, а его взгляд стал еще более тяжелым, мутным, словно стеклянным. Он с каким-то мазохистским удовольствием разглядывал раскинувшееся перед ним тело, ласкал, с силой проводя ладонями по груди, по пути пытаясь вырвать пуговицы из петель, по животу, бокам, бедрам. Оливер все сильнее подавался навстречу, ему хотелось, чтобы эти распаляющие прикосновения перешли наконец грань, хотелось почувствовать руки и губы Флинта на голой коже. И Маркус словно почувствовал его желание. Он переместил ладони на его пах, рванул застежки, дернул брюки вместе с бельем вниз и тут же уткнулся носом в жесткие волосы. Голову вело, казалось, он уже совсем не соображал, полностью поддавшись острому возбуждению. Его руки легли под ягодицы, крепко и нетерпеливо сжав их. Высунув язык, Маркус провел им пару раз по члену Оливера, щедро покрывая его слюной, поймал в рот головку и тщательно обрисовал ее языком. Он крепко обхватил член губами и медленно насадился на него, пока тот не уперся в горло.
Крышка рояля больно впивалась в поясницу, и при каждом неосторожном движении инструмент издавал совсем уж пошлые, на взгляд Оливера, звуки. Ему казалось, что там, за дверью, собралась вся гостиница вместе с горничными, официантами, швейцарами и пожилыми парочками, обладающими пуританскими взглядами. И вместо того, чтобы попытаться уйти от происходящего, оттолкнуть Маркуса, напомнить о том, где они находятся, Оливер запустил пальцы ему в волосы и чуть потянул, поощряя. Именно сейчас и здесь Оливеру даже хотелось, чтобы все знали, что он, черт возьми, трахается с Флинтом.
Маркус стал двигать головой, то поднимаясь вверх, почти полностью выпуская его член изо рта, то снова опускаясь вниз, насаживаясь почти до упора, расслабляя горло. Постепенно его движения становились все ритмичнее. Он продолжал вскидывать бедра Оливера навстречу своему рту. Оливер извивался и совсем уж бесстыже стонал, но Маркуса, похоже, это нисколько не смущало. От напряжения и неудобного положения уже ныла шея, а слюны было так много, что Маркус не успевал ее сглатывать, и она стекала вниз, по члену и дальше. Тогда, немного сбавив темп, Маркус собрал ее большим пальцем и, перехватив Оливера удобнее, коснулся ануса. Он стал медленно толкаться пальцем внутрь, продолжая сосать, пока его движения не синхронизировались, а палец не стал легко скользить внутри.
Тугие мышцы поддавались, и, несмотря на некое ощущение дискомфорта, Оливер не знал, куда ему податься: глубже в этот рот или сильнее насадиться на пальцы. По его телу проходили волны удовольствия. Казалось, Маркус был повсюду, двигался слишком быстро, но этот процесс никогда еще не был таким эротичным.
— Вот черт, — выдохнул Оливер сквозь сжатые зубы, раздвигая ноги шире. Пальцы Маркуса уже в открытую трахали его, и в то же время он часто сглатывал, пытаясь взять в рот все глубже. Оливер запрокинул голову, закрывая глаза.
Маркус подхватил его и усадил на рояль, отчего тот снова жалобно брякнул, когда они случайно задели несколько клавиш. Оливер уже тяжело дышал, предвкушая, чем все это может закончиться. Он обхватил Флинта ногами, мягко притягивая к себе, и тот, не спуская с Оливера внимательного взгляда, протянул руку и ухватил его за подбородок. Обрисовал большим пальцем контур губ, плавно переместил ладонь на шею и, надавив ему на затылок, потянулся навстречу, намереваясь поцеловать.
Оливер, как под гипнозом, наблюдал за тем, как лицо Маркуса приближается, и когда уже теплое дыхание коснулось его губ, он внезапно «отмер». Он не мог позволить этому случиться. И дело уже было даже не только в том, что он якобы не целуется, а в этих самых рамках, за которые Оливер отчаянно цеплялся. Маркус подавлял своей волей, и казалось таким легким просто довериться ему, позволить делать, что угодно, но Оливер всю жизнь сопротивлялся этому. Тому, чтобы кто-то что-то решал за него, тому, чтобы кто-то вообще думал, что это возможно. Но этого было не добиться ни деньгами, ни таким непривычным для него поведением, словно он был кем-то, а не пустым местом. Оливер вздохнул и резко дернулся назад. Маркус смерил его нечитаемым взглядом и снова потянулся к нему. Тогда Оливер мотнул головой, избегая этого настойчивого прикосновения, и подался вперед, немного неуклюже утыкаясь губами в шею Маркуса. Тот рыкнул как-то глухо и, положив ладони на ягодицы, сильнее притянул Оливера к себе. Его руки продолжали скользить по телу, и вдруг он ухватил Вуда за волосы и резко дернул, запрокидывая его голову. Покрывая его шею неистовыми поцелуями, вылизывая, кусая, он тяжело дышал, дурея от запаха Оливера и от его тихих стонов. Вуд поерзал, комкая пальцами рубашку на плечах Маркуса, а потом резко отклонился назад, ложась спиной на крышку рояля, выгнулся, подставляясь под жадные руки, скользящие по его телу. Маркус едва заметно подрагивал от возбуждения, а его взгляд стал еще более тяжелым, мутным, словно стеклянным. Он с каким-то мазохистским удовольствием разглядывал раскинувшееся перед ним тело, ласкал, с силой проводя ладонями по груди, по пути пытаясь вырвать пуговицы из петель, по животу, бокам, бедрам. Оливер все сильнее подавался навстречу, ему хотелось, чтобы эти распаляющие прикосновения перешли наконец грань, хотелось почувствовать руки и губы Флинта на голой коже. И Маркус словно почувствовал его желание. Он переместил ладони на его пах, рванул застежки, дернул брюки вместе с бельем вниз и тут же уткнулся носом в жесткие волосы. Голову вело, казалось, он уже совсем не соображал, полностью поддавшись острому возбуждению. Его руки легли под ягодицы, крепко и нетерпеливо сжав их. Высунув язык, Маркус провел им пару раз по члену Оливера, щедро покрывая его слюной, поймал в рот головку и тщательно обрисовал ее языком. Он крепко обхватил член губами и медленно насадился на него, пока тот не уперся в горло.
Крышка рояля больно впивалась в поясницу, и при каждом неосторожном движении инструмент издавал совсем уж пошлые, на взгляд Оливера, звуки. Ему казалось, что там, за дверью, собралась вся гостиница вместе с горничными, официантами, швейцарами и пожилыми парочками, обладающими пуританскими взглядами. И вместо того, чтобы попытаться уйти от происходящего, оттолкнуть Маркуса, напомнить о том, где они находятся, Оливер запустил пальцы ему в волосы и чуть потянул, поощряя. Именно сейчас и здесь Оливеру даже хотелось, чтобы все знали, что он, черт возьми, трахается с Флинтом.
Маркус стал двигать головой, то поднимаясь вверх, почти полностью выпуская его член изо рта, то снова опускаясь вниз, насаживаясь почти до упора, расслабляя горло. Постепенно его движения становились все ритмичнее. Он продолжал вскидывать бедра Оливера навстречу своему рту. Оливер извивался и совсем уж бесстыже стонал, но Маркуса, похоже, это нисколько не смущало. От напряжения и неудобного положения уже ныла шея, а слюны было так много, что Маркус не успевал ее сглатывать, и она стекала вниз, по члену и дальше. Тогда, немного сбавив темп, Маркус собрал ее большим пальцем и, перехватив Оливера удобнее, коснулся ануса. Он стал медленно толкаться пальцем внутрь, продолжая сосать, пока его движения не синхронизировались, а палец не стал легко скользить внутри.
Тугие мышцы поддавались, и, несмотря на некое ощущение дискомфорта, Оливер не знал, куда ему податься: глубже в этот рот или сильнее насадиться на пальцы. По его телу проходили волны удовольствия. Казалось, Маркус был повсюду, двигался слишком быстро, но этот процесс никогда еще не был таким эротичным.
— Вот черт, — выдохнул Оливер сквозь сжатые зубы, раздвигая ноги шире. Пальцы Маркуса уже в открытую трахали его, и в то же время он часто сглатывал, пытаясь взять в рот все глубже. Оливер запрокинул голову, закрывая глаза.
Страница 28 из 68
