Красавчик

Маркус двигался без остановки, головка члена задевала заднюю стенку его горла, пока Оливер наконец не сжал его затылок ладонью, не давая отстраниться. Он постоянно стонал, его ноги дрожали, и он порывался войти как можно глубже. Маркус трахал его пальцами, трахал его своим ртом — это было невыносимо, и Оливеру казалось, что он просто сходит с ума. Вдруг он резко выгнулся, в последний раз толкаясь в его рот, и кончил с протяжным долгим стоном. Перед глазами заплясали разноцветные пятна. Маркус чувствовал, как член запульсировал, и сперма выстрелила в горло. Он старательно сглотнул, постепенно останавливаясь, и наконец выпустил обмякший член изо рта. Покрыв хаотичными поцелуями бедра Оливера, Маркус лизнул его пупок, царапнул зубами ребра, прикусил сосок и поцеловал в шею.

Оливер, чувствуя себя выжатым до капли, уставился в потолок, пытаясь отдышаться. Голова все еще кружилась, сердце гулко стучало под ребрами, пальцы дрожали, но он все равно потянулся к паху Флинта. Проскользнул под ремень, намереваясь доставить ему ответное удовольствие, но пальцы мазнули по влажной, чуть липкой коже, и Оливер неверяще распахнул глаза. Неужели Флинт кончил, даже ни разу к себе не прикоснувшись?

Маркус шумно выдохнул ему на ухо и приподнялся на руках, всматриваясь в лицо. Его взгляд снова остановился на губах, и Оливер непроизвольно облизал их. Сейчас он сам почувствовал острое желание поцеловать Маркуса, и даже дернулся навстречу, но тот уже отстранился.

Уже лежа в кровати и наблюдая за спящим Флинтом, Оливер пытался понять причину его такого странного поведения, но отчего-то никак не получалось. Маркус был для него закрытой книгой, которая не желала раскрывать свои тайны.

Когда Оливер проснулся, Маркуса уже не было рядом. Вуд потянулся, вытянув руки, и снова рухнул на кровать, лениво обхватывая руками подушку. Он был слишком расслаблен после вчерашнего и планировал провести еще как минимум пару часов, закопавшись в одеяло. Он почти снова заснул, когда дверь открылась, а в комнату зашел Флинт, сосредоточенно завязывающий на ходу галстук.

— Доброе утро, — прохрипел Оливер и приоткрыл один глаз, наблюдая за Маркусом. — Ты уже уходишь?

Он тут же замолчал и уткнулся носом в подушку, поймав себя на мысли, что эта сцена слишком уж отдавала какой-то интимностью и близостью, которых у них не должно было быть. Как будто Оливер уже на протяжении нескольких лет наблюдал, как Маркус уходит на работу, а тот неизменно заглядывал в спальню, чтобы пожелать ему приятного дня.

— Доброе, — кивнул Маркус, не имея понятия, какие мысли сейчас были в голове у Оливера. — Ухожу, — он сел на край кровати и протянул ему кредитную карту. — А тебе, думаю, нужно еще раз сходить по магазинам. Ты купил всего один костюм, этого явно недостаточно. Если с картой возникнут какие-то проблемы, звони в отель.

Это прозвучало так, словно он озвучил заученный до того текст — все по существу, отрывисто и без капли каких-либо эмоций в голосе, — и внезапно Оливеру показалось, что неловкость от такого по-семейному уютного утра испытывают они оба.

— Снова по магазинам? — недовольно спросил он, чуть приподнялся на кровати, опершись на локоть, и взял карту.

— Да, — Маркус, казалось, не заметил, что энтузиазма в голосе Вуда совсем не наблюдалось, потому что он продолжал мучить галстук и даже не смотрел на Оливера.

— А это было совсем не так приятно, как я думал, — протянул тот, положил карту на прикроватную тумбочку и все-таки снова укутался в одеяло, сонно щурясь.

— Почему? — Маркус опустил руки и посмотрел на него, недовольно нахмурившись, и Оливер тут же испытал желание пожаловаться.

— Потому что они все ко мне плохо относились, — пожал он плечами. — Продавцы эти. Хамили, грубили… Суки.

Маркус нахмурился и склонился над ним, опершись рукой на кровать. Он переспросил возмущенно:

— Хамили, грубили?

Оливер кивнул:

— Суки, — повторил он и затараторил. — Слушай, я же не баба какая-то там, чтобы все подмечали, не надевал ли я уже это платье в предыдущий раз. Может, и один костюм пойдет? Мне кажется, что вполне.

Маркус отрицательно качнул головой.

— Нет. У нас будут не только официальные вечера, а твой образ стриптизера со стажем вызовет жесткий резонанс в приличном обществе.

— Я и не собирался идти в таком виде, — буркнул Оливер, накрываясь с головой, чтобы спрятаться от взгляда Маркуса.

— Оливер, мы все-таки идем по магазинам. Смирись.

— Мы? — раздалось из-под одеяла.

— Мы, — выдохнул Маркус устало. — Раз уж эти… суки хамят тебе.

Через полчаса он уже тащил Вуда по улице, придерживая за локоть. Оливер постоянно вертел головой, оглядываясь:

— Все на меня смотрят, — недовольно прошипел он.