Красавчик

Но было и еще что-то в том, как он настойчиво отводил взгляд, дергался и сжимал бокал. Во всяком случае, Маркусу очень хотелось видеть именно то, чем оно казалось. Оливер явно был обижен. На то, что его назвали «очередным», подчеркивая тем самым поверхностность всех отношений Маркуса, или на то, что, назвав его «парнем Флинта», Пенелопа напомнила ему о том, кем он являлся на самом деле — Маркус не мог сказать точно. Но что-то из этого его явно зацепило. И последняя его фраза была определенно верной. Оливер очень сильно отличался от всего окружения Маркуса. Не знал только он, что потянуло того к нему уже очень давно, и эта некогда просто тяга к непохожему на других парню в школе превратилась в настоящую одержимость им.

Нью-Йорк, май, 1992

Когда Оливер появился возле дома, вечеринка была уже в самом разгаре. Музыка гремела так сильно, словно ее целью было повредить барабанные перепонки. На крыльце уже кто-то спал в луже собственной рвоты. Оливер брезгливо толкнул неудавшегося пьяницу носком кроссовка и, вздохнув, перешагнул через него, пробираясь к двери. Шум действительно оглушал, в помещении стояла дымовая завеса, и это, на его взгляд, было идеально. Оливер завертел головой, пытаясь оценить обстановку, и тут из толпы вынырнула какая-то всклокоченная девица. Она больно вцепилась ногтями ему в плечи и прохрипела, обдавая запахом перегара:

— Мне плохо.

Оливер скривился и отшатнулся в сторону. Не хотелось бы, чтобы эта «красотка» облевала его единственную приличную рубашку. Едва протолкнувшись в комнату, бывшую, как сразу стало понятно, эпицентром вечеринки, он огляделся. Да уж, Флинт не зря выпендривался — дом был шикарный. Другое дело, что от него останется после этой вечеринки… Сам Флинт обнаружился в центре комнаты. Он раскинулся в кресле, закинув ноги в массивных ботинках на столик, улыбался всем вокруг белозубо, мусолил сигарету в пальцах… Позер. Вся команда, по случаю победы которой закатили вечеринку, была окружена толпой воздыхателей. Уоррингтон, который к всеобщему и своему собственному удивлению пропустил всего один мяч, толкал речь, окружающие рукоплескали, Флинт же рассеянно кивал, а рядом с ним снова отирался Блетчли. Оливер презрительно поморщился и попытался пристроиться где-нибудь в уголке, чтобы наблюдать оттуда, оставаясь незамеченным.

Он нашел неплохое место рядом с пьяной парочкой, предававшейся со всем подростковым энтузиазмом разврату прямо на диване. Что показательно, на таких внимания обращали не больше, а то и меньше, чем на каких-нибудь ботаников в школе.

— Друг, подержи, — вдруг обратился к Оливеру парень, оторвавшись от шеи своей пассии, и в руках у Вуда оказался женский бюстгальтер. Девушка громко засмеялась, привлекая внимание Флинта и его прихлебателей к ним, и Оливер не нашел ничего лучше, чем отвернуть голову в сторону и, как ни в чем не бывало, сделать большой глоток пива.

Компания, чего и следовало ожидать, громко и неприкрыто освистала его, то ли воодушевившись бюстгальтером в его руках, то ли они просто так «рады» были его видеть. Оливер кисло улыбнулся. План оставаться незамеченным с треском был провален. Однако смешки на подозрение быстро прекратились. Оливер осторожно глянул в их сторону и увидел…

— О, черт, — парочка слева случайно пихнула его под локоть, стакан ожидаемо накренился в его руке, и пиво пролилось на рубашку и брюки. — Да твою же мать, — выругался сквозь зубы Оливер и со злости кинул в разошедшихся любовников пресловутым лифчиком. — Поаккуратней нельзя, блин? — он стал спешно отряхиваться, уже проклиная себя и свое извечное «везение», жалея, что вообще пришел сюда, мечтая провалиться вот прямо здесь и сейчас, и зажмурился, услышав голос Флинта над головой.

— Вудди, этот диван слишком хорош для того, чтобы так бесславно быть залитым пивом, — протянул Маркус в своей излюбленной манере, но тут же расплылся в несвойственной ему улыбке (несвойственной по отношению к нему, Оливеру) и, сев на подлокотник, сказал тихо: — Не думал, что ты все-таки придешь.

— Флинт, этому дивану в любом случае бы досталось, и пиво еще не худшее, что могло с ним произойти, — Оливер уставился прямо ему в лицо и поморщился от неприятного ощущения прилипающей к коже ткани. — А пришел в любом случае зря, — он развел руками, в кои-то веки пытаясь вести себя дружелюбно.

— Марк, чего ты с этим убогим торчишь? — раздался громкий голос. Оливер тут же поджал губы и скосил глаза в сторону. Монтегю, на коленях которого уже устроился Блетчли, смотрел прямо на них.

— Переходящий приз, что ли? — буркнул Оливер себе под нос и крикнул в ответ, впрочем, обращаясь к Блетчли. — Майлз, ты бы на многое не рассчитывал этой ночью. Монтегю тот еще мазила.

Раздался хохот. Что было странно, так это то, что над его шутками неизменно смеялись, хоть и недолюбливали самого Оливера.

— Чего? — тут же взбеленился Монтегю. — Молчал бы лучше, задрот.